Театр. Том 2 - Пьер Корнель

другую…

Экзупер.

Лишь правду я сказал. Добавлю сверх того…

Леонтина.

Уйди! Наскучило мне это ханжество.

Твои дела твоим словам опроверженье.

Экзупер.

Ну что ж и впредь держи меня на подозренье.

Выспрашивать тебя я больше не хочу.

Скрываешь тайну ты — я о своей молчу.

Но раз мне под присмотр ты отдана покуда,

Я вынужден тебя в тюрьму доставить буду.

Идем! Не веришь мне — тогда страшись меня.

Узнаешь ты, кто я, до истеченья дня.

ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Ираклий один.

Ираклий.

Как все запутано судьбою!

Царевичей вдруг стало двое,

Средь двух друзей возник раздор,

Отец меж ними ищет сына,

А им отраднее кончина,

Чем этого родства позор,

И оба тайну Леонтины

Раскрыть не властны до сих пор.

Искусно ключ к загадке пряча,

Служа мне иль меня дурача,

На нет свела она мой труд:

Ираклием я называюсь,

За это смерти добиваюсь,

Но умереть мне не дают,

И вот уж сам я сомневаюсь:

Да впрямь ли так меня зовут?

Со мной столь нежен грозный Фока,

Что сердце у меня глубоко

Смятением уязвлено.

Он ласков, как в былые годы,

Не отнял у меня свободы,

И мне постигнуть не дано,

Чем это — голосом природы

Или привычкой — внушено.

Тирана ненавидеть люто

Могу я разве что минуту —

На большее не стало сил.

Меня лишь кротко порицая,

Хоть я родство с ним отрицаю,

Смягчил он мой враждебный пыл,

Затем что нахожу отца я

В том, кто отца меня лишил.

Услышь мой зов, Маврикий славный,

И поддержи рукой державной

Меня в падении моем!

Пошли мне случай убедиться,

Что сыном вправе ты гордиться,

А коль не ты мне был отцом —

Что все-таки на свет родиться

Достоин я в дому твоем.

Пусть тень твоя со мной пребудет

И ненависть мою разбудит,

Чтоб смерти был я только рад

И… Но мольбе он внял: на помощь мне спешат.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Ираклий, Пульхерия.

Ираклий.

О, что за добрый дух тебя ниспосылает

Ко мне?

Пульхерия.

Я здесь затем, что деспот так желает:

Он тайну выведать решил путем любым.

Ираклий.

И сделать мнит тебя орудием своим?

Пульхерия.

Да, уповает он на то, что не премину

Найти я брата там, где не нашел он сына.

Но верь: не столь слаба умом и сердцем я,

Чтоб выдать то, что мне подскажет кровь моя.

Ираклий.

Дай бог, чтоб зов ее ты поняла яснее,

Чем разобрался я в том, что открыто ею.

Итак, мой дух, сестра, попробуй укрепить

И недостойный страх мне помоги избыть.

Пульхерия.

Твое признанье все, царевич, объяснило:

Не брат мне тот, кого пугает вид могилы,

Кто недостойный страх таит в груди своей.

Ираклий.

Я смерти сам ищу. Так мне ль дрожать пред ней?

С кровавым деспотом, жестоким и бесчинным,

Я был Ираклием, Маврикиевым сыном,

И оставался столь неколебим и смел,

Что, глядя на меня, невольно он бледнел.

Но по-отцовски добр тиран со мною ныне.

Упреков и угроз нет больше и в помине.

Столь быстро позабыл он о моей вине,

Что пробудились вновь сомнения во мне,

К кому по-прежнему он всей душой привержен.

Не брошен я в тюрьму и даже не задержан.

Не зная и боясь узнать, кто я такой,

Я тщусь исполнить долг, но не пойму — какой.

Как! Коль я Фоке сын, его мне ненавидеть?

Как не жалеть, коль в нем врага я должен видеть?

И я к нему сейчас, когда несчастен он,

Полн сострадания, хоть гневом распален.

Но шаг его любой равняя с преступленьем,

За ласку я ему плачу одним презреньем,

И слово каждое, что он мне говорит,

Лишь подозрения в Ираклие селит.

Вот так уразуметь и силюсь я напрасно,

Что´ выбрать мне велит природы голос властный.

Сомненьям брата вняв, им положи предел.

Пульхерия.

Не брат ты мне, коль в том сомненья возымел.

Как можно именем столь славным зваться гордо,

Не веря в то, во что ты должен верить твердо?

Нет, заслужил его лишь тот, в ком стойкость есть,

Чьей убежденности не поколеблет лесть,

Кто, не в пример тебе, вовек не усомнится,

Что кровь Маврикия — не Фоки в нем струится.

Ираклий.

Изображен тобой не брат, а Маркиан.

Жестокосердней он: его отец — тиран.

Великодушен тот, чьи предки имениты,

И сердце у него для жалости открыто.

Царевич истинный всегда воспитан так,

Что трогает его, терзаясь, даже враг.

А если этот враг любовь к нему питает,

Терпимость выказать он долгом почитает

И снисходителен стремится быть к тому,

С кем помириться честь препятствует ему.

Нет, изменить своей судьбе не порываясь,

Не отступаю я, а только сомневаюсь

И — если это грех — наказан тем вполне,

Что усомнилась ты, сестра моя, во мне.

Невольно чувствуя к тирану состраданье,

Не осужденья я ищу, а пониманья.

Прошу я мне помочь сомнения избыть,

А ты меня спешишь укорами добить.

Пульхерия.

Как ни наметан глаз, порою невозможно

Суть важных дел прозреть за видимостью ложной.

К тому же быть могу несправедлива я,

Затем что застит взор мне