Дестини - Салли Боумен

– Мама, Билли. Я не забуду вас. Обещаю, что не забуду вас. – Она вновь и вновь повторяла эти слова, дыхание ее стало ровнее, душа спокойнее, и она начала думать о будущем.

Она не могла отчетливо увидеть его, оно перемешалось со словами из прошлого – предсказаниями Билли, всем тем, чего мечтала достигнуть мать, но сама мысль об этом взбодрила ее. Ей показалось, что мать и Билли пришли к ней и убеждают ее: что бы она ни сделала, это будет ради них, все их чаяния и мечты стали теперь ее достоянием, таково было наследство, которое они ей оставили.

– Обещаю, – сказала она вслух слабым тихим голосом.

На улице пронзительно мяукнула кошка. Элен снова легла в маленькую узкую постель. Она начала строить планы, она не спала.

На следующий день ранним утром они с Касси отправились к трейлеру. Касси взглянула на клеенку на столе, красное кресло и узорную шаль и заплакала.

– В это просто нельзя поверить, – повторяла она. – Так быстро. Я просто не могу поверить.

Элен посадила ее за стол и приготовила чай. Потом вытащила старый картонный чемодан и начала укладываться. Касси вскоре успокоилась и молча наблюдала за ней. Лицо девушки было напряженным и собранным, она складывала вещи быстро и последовательно. Несколько платьев, кое-какие книги. Она залезла под кровать и вытащила старую черную жестяную коробку. Сидя на коленях, она смотрела на нее.

– Мы держали здесь наши деньги. – Голос ее ничего не выражал. – Наши сбережения. Чтобы вернуться в Англию. Теперь здесь ничего нет.

– Элен…

Касси неловко поднялась на ноги, и Элен резко обернулась. Она подняла бледное лицо, и ее голубые глаза сверкнули.

– Я стану большим человеком, Касси. Ты обо мне услышишь. И все в Оранджберге услышат – вот увидишь. Ты будешь читать обо мне в журналах. Я уезжаю и не вернусь сюда – до тех пор, пока…

Она замолчала, прикусив губу, словно сердясь на себя за эту вспышку. Касси сначала растерялась, потом растрогалась. И печально покачала головой – она знала это чувство, его знали все. У нее самой оно было, много лет назад, когда она была девочкой и еще верила в то, что сказки могут стать правдой. Она подошла к Элен и ласково положила ей руку на плечо.

– Ну, конечно, милая, – сказала она. – Конечно, так и будет.

Девушка подняла на нее глаза. По ее лицу было видно, что она поняла – Касси не верит ей, однако Элен ни слова не сказала. Она лишь повернулась к чемодану и засунула еще несколько вещей – пачку старых фотографий и бумаг, два темно-синих паспорта с золотым вензелем. Матери и ее собственный; Касси наклонилась и взяла тот, что принадлежал Вайолет. Маленькая выцветшая фотография, в графе «Профессия» Вайолет написала «актриса». Касси вздохнула и положила паспорт обратно. И отвернулась.

– А как быть с этим, милая? – Она отодвинула тонкую хлопчатобумажную занавеску и беспомощно махнула в сторону платьев Вайолет. – Вот с этим. Твоя мама так любила красивую одежду. И так замечательно шила. Нельзя же это оставить…

Элен встала. Она взглянула на платья, подвинула взад-вперед вешалки. Розовое платье, темно-синее платье, все они были несколько поношены, все тщательно выглажены, между ними и деревянными плечиками была вложена прокладка из папиросной бумаги. В конце ряда висело серое платье с грязноватыми разводами, шелковое. Касси был виден ярлык с надписью «Бергдорф Гудман». Элен отодвинула туалетный столик в сторону.

– Мне они не нужны. Я не возьму их. Я начинаю все с начала.

Она повернулась и принялась запирать чемоданчик.

– Ну что, идем, Касси? Я не хочу опоздать на поезд. Касси пожала плечами, вздохнула и направилась к машине. Она понимала, что спорить не имело смысла. Горе по-разному действует на людей: одни начинают цепляться за вещи, другие стремятся от них избавиться. Касси решила прийти попозже и все упаковать. Элен еще может передумать и тогда обрадуется, что Касси все сохранила.

Самообладание девушки несколько тревожило Касси. Всю дорогу до Монтгомери она искоса поглядывала на Элен. Но никаких признаков слез не было, Элен просто сидела с этим своим выражением строгости на лице, она едва вымолвила слово. В Монтгомери они послали телеграмму сестре Вайолет, Элизабет, и заказали билеты на самолет, потом Касси повезла Элен на вокзал.

Снова стало очень жарко, и они ждали поезда в тени. Элен покачивала чемодан и смотрела вдоль колеи.

– У тебя уже есть какие-нибудь планы, милая? – спросила наконец Касси с некоторой тревогой.

– О, да. Масса планов.

– Я хочу сказать – ты подумала, чем будешь заниматься, когда приедешь в Англию, и так далее?

– Точно еще не знаю. Надо будет с чего-нибудь начать. Найду какую-нибудь работу. Может, научусь печатать на машинке. Или буду учиться на актрису. – Элен слегка повернула голову.

– Что? Как Вайолет? – Касси была удивлена и растрогана.

Казалось, ее вопрос чем-то обеспокоил Элен, она снова отвернулась в сторону.

– Наверно.

Касси нахмурилась.

– Знаешь, у них тяжелая жизнь. Искать работу. Добиваться. Тут же дело не только во внешности. То есть для таких вещей надо, наверно, иметь знакомства. Не знаю. Вайолет всегда говорила…

– Поезд идет, – перебила ее Элен и показала. Посмотрев в указанном направлении, Касси увидела, что сигнал семафора сменился на зеленый. Она снова вздохнула. Лучше ничего не говорить. И времени уже нет, да и Элен вряд ли ее послушает. Может, эта мечта поможет ей утешиться – как нечто, за что можно уцепиться, что будет придавать сил. Она улыбнулась и крепко, сердечно пожала Элен руку.

– Ну, ты уж мне непременно напиши сразу. Дай знать, как обстоят дела. Как тебе там живется в Англии…

Она помогла Элен с чемоданом войти в поезд и нашла ее место. В последний момент, когда Касси уже собиралась спуститься обратно на платформу, Элен повернулась к ней, обняла и крепко прижала к себе. Прежде чем она спрятала лицо на груди Касси, та успела заметить блеск слезинок в глазах девушки. Но Элен ничего не сказала, и Касси сошла на платформу и захлопнула дверь вагона.

Дали гудок, поезд дернулся и начал набирать скорость. Касси стояла, глядя, как он удаляется от вокзала; она еще могла различить лицо Элен в окне, и в нем читалось столько вызова и отваги, что у Касси защемило сердце. Она всегда была чувствительна, и теперь слезы навернулись ей на глаза. Она махала рукой, пока поезд не скрылся за поворотом, потом повернулась, чтобы уйти. Улыбнувшись сама себе, она покачала головой. Элен была хорошей девушкой, но она еще ребенок, а дети все одинаковы. Какой легкой им кажется жизнь, какой простой. Захочешь чего-нибудь и получишь – как много девушек уезжает из своих городков, думая, что они станут знаменитыми, что они будут богаты. Элен – мечтательница, решила она, глядя на железнодорожные пути. Мечтательница, как ее мать. Бедняжка Вайолет, подумала она и решила пройти обратно через кладбище.