Дестини - Салли Боумен

Мать умерла в воскресенье утром, хоронили ее в среду, и Элен с Касси были единственными участниками похорон. Касси купила два больших венка, сделанных из лиловатых иммортелей, один в виде сердца, другой круглый. Элен знала, что у матери они бы вызвали отвращение. Всю дорогу назад с оранджбергского кладбища Касси была в великом смятении.

– Лучше бы это были фиалки, – снова и снова повторяла она. – Я знаю, ей бы понравилось. Пришлось взять эти ради цвета, вот и все. Они долго не вянут – вот что хорошо. Но лучше бы были фиалки. Так жаль, что их не было.

Вечером она пыталась покормить Элен, а Элен пыталась что-нибудь съесть, потому что понимала, что Касси заботится о ней, и не хотела ее огорчать. Ей удалось проглотить немного жареной курицы, но каждый кусок застревал у нее в горле. Наконец Касси молча убрала тарелки. Когда она снова вошла в комнату, лицо ее горело, а в руке был длинный конверт. Она положила его на стол и села напротив Элен. В ней чувствовались смущение и тревога.

– Мы должны все обговорить, милая, – сказала она наконец. – Должны. Ты не плакала. Вообще почти ни словечка не сказала. Нам надо обговорить все как есть.

Она заколебалась, и когда Элен ничего не ответила, то взорвалась словами:

– Милая, ты не можешь оставаться в Оранджберге, теперь уж никак. Тебе надо уехать куда-нибудь по-настоящему далеко. Ведь у твоей матери есть сестра в Англии. Помню, она мне про нее рассказывала, и про дом, где они росли, и все такое. Сдается мне, тебе надо ехать к ней. Она тебе родная кровь. Сдается мне… когда она узнает о том, что стряслось с твоей матерью, она возьмет тебя к себе с радостью. А вот что до твоего отца… – Она засомневалась. – О нем я тоже думала. Но Вайолет никогда от него ничего не хотела. Сказала мне как-то, что не знает, жив он или мертв, и ей это все равно. А что я точно знаю, так это то, что он и пальцем не пошевелил, чтобы разыскать вас или помочь вам, и Вайолет не обратилась бы к нему, как бы ей ни было тяжко. А вот сестра… Думаю, что Вайолет хотела бы именно этого. Она столько говорила об Англии. В последнее время, правда, меньше… Но зато раньше… Когда она впервые пришла ко мне работать… Если бы она сейчас могла говорить, Элен, я думаю, она сказала бы то же самое.

Она помолчала, щеки ее раскраснелись. Подтолкнув с Элен конверт, она сказала:

– Пятьсот долларов. Возьми, милая. Они твои. Элен воззрилась на конверт, потом медленно подняла голову. Касси кивнула и улыбнулась.

– Я их держала дома. На черный день, как говорится. – Она пожала плечами. – Потом подумала – зачем я их храню? Я уже не так молода, как бывало, у меня нет своих детей, дело у меня сейчас в полном порядке. Они мне не нужны. А тебе нужны. – Она наклонилась к столу. – Милая, я все узнала. Тут хватит на поезд и самолет. Будет на билет и еще немного, чтобы тебе осталось на первое время. Жалко, что так мало, но больше у меня нет. Я очень любила твою мать, Элен. Честное слово, я у нее в долгу, ведь это она помогла мне открыть дело, все она. И у меня просто сердце надрывается, что у нее все так вкось пошло. Так что ты возьми, слышишь? Возьми, а то я так разозлюсь…

Элен положила руку на конверт. Она секунду поколебалась, потом медленно подвинула его обратно.

– Касси, – начала она тихо. – Касси… Я не могу. Я благодарна тебе – больше, чем могу выразить. Но я не могу взять деньги. Это было бы неправильно. И кроме того… ты должна знать, Касси. Ты же видела. Я не могу уехать. Сейчас не могу.

Касси стиснула зубы.

– Ты имеешь в виду эту историю с Тэннером, это, да?

– Я знаю, кто это сделал. – В голосе Элен была решительность. – Я знаю, почему убили Билли. И знаю кто. И никуда не поеду. Пока не скажу всего, что знаю.

Наступило молчание. На лице Касси внезапно проступила крайняя усталость. Она опустила голову на руки, а когда снова выпрямилась, ее голос звучал резким гневом.

– Неужели люди никогда ничему не учатся?! Я о тебе думала по-разному, Элен Крейг, но никогда не считала тебя дурочкой. У тебя есть голова на плечах, девочка, так думай головой. – Она откинулась на спинку стула и скрестила руки. – Ладно, тебе есть что сказать. Так скажи мне. Ты видела их, да? Видела их лица? Видела дробовик в чьих-то руках? Видела, как он выстрелил?

– Нет, не совсем… – Элен взглянула на нее с замешательством. – Но они совершили это, чтобы заткнуть ему рот, чтобы он не мог дать показания насчет той ночи… Я это знаю! Ты это знаешь! Это знает весь Оранджберг! Ты видела, как Билли выходил из полицейского участка, а значит, видела и машину, которая ехала за ним…

– Я видела «Кадиллак» Калверта. Видела людей в машине. Видела, как она свернула с Главной улицы. – Губы Касси сжались. – Не могу сказать, ехала за вами с Билли или нет. Она просто ехала – вот и все, что я видела…

– Ну а я видела кое-что еще! – воскликнула Элен в возмущении. – Я видела, как они все разговаривали – около бензоколонки. Калверт, Мерв Питерс, Эдди Хайнс. И еще двое. У одного из них было охотничье ружье. Они ехали за нами по дороге, почти до трейлерной стоянки. Там Эдди Хайнс закричал, что Билли по собственной вине потерял сейчас работу. Потом они укатили…

– Уволить человека – не преступление. Насколько я знаю. По крайней мере, в этом штате. А вот застрелить – преступление. Иногда… – Она вздохнула, и голос ее смягчился. – Элен, милая, разве ты не понимаешь, о чем я? Иди в участок, и они рассмеются тебе в лицо. У тебя нет улик, милая. Ни одной.

– Нет? – Элен растерянно посмотрела на нее.

– Милая, если б ты видела, как они это сделали, знаешь, что бы было с тобой? То же самое, что и с Билли, вот и все. – Она горько усмехнулась. – Ты бы вдруг обнаружила, что у машины правосудия кончился бензин. Ты бы глазам своим не поверила, как медленно могут крутиться ее колеса. А потом бы с тобой покончили так же, как с Билли. Убили бы. Переехали автомобилем. Утопили бы в реке. Сколько ты прожила в этом городе, детка? Как же ты не понимаешь этих вещей?

Она остановилась, не снимая пальцев с конверта. И медленно подвинула его.

– Ты думаешь, Билли Тэннер хотел бы, чтобы с тобой была беда, или твоя мама того бы хотела? Ведь ничего нельзя сделать. Ничего нельзя изменить. Ведь ты мало что видела сама, а если бы видела, тебе не удалось бы уйти до суда, чтобы сказать об этом. Билли был отнюдь не дурак, что бы тут о нем ни говорили. Когда он отправился в участок, он знал – знал, что завязывает петлю вокруг собственной шеи. Таков был его выбор, детка, понимаешь? У тебя выбора нет, если только ты не собираешься умереть рядом с Билли. Поэтому бери деньги и уезжай. Первым делом. Как можно скорее. Есть утренний поезд… – Она подсунула конверт под руку Элен. – Считай, что я даю тебе взаймы, милая. Считай, как тебе угодно. Но возьми. Возьми ради меня, хорошо? Я уже навидалась ненависти и убийств.