Дестини - Салли Боумен

На полпути между городом и трейлерной стоянкой Элен остановилась. Билли попытался заставить ее идти дальше одну, но она не ослабила хватки и не сдвинулась с места. «Кадиллак» еще больше сбавил скорость, приблизился, поравнялся с ними. Нед Калверт не мог на нее посмотреть – его взгляд был прикован к дороге, – но остальным ничто не мешало. Четыре ухмыляющиеся белые рожи, одна впереди рядом с водителем, три на заднем сиденье; блеск солнца на хромированных задних бамперах и на стволе охотничьего ружья. Элен взглянула на них в упор: Нед Калверт, Мерв Питерс, Эдди Хайнс и двое незнакомых.

– Вам что-то нужно? – вдруг крикнула она им. – Может, скажете, что вам нужно?

Ее слова отскочили от хромировки, растаяли в душном безмолвии. Один из мужчин рассмеялся. Эдди Хайнс вытащил изо рта жвачку и щелчком отправил в пыль.

– Ты только что лишился работы, парень, – произнес он и тронул Неда Калверта за плечо.

«Кадиллак» проехал вплотную, обдал их пылью и быстро укатил. Элен провожала машину глазами, пока та не пропала из вида. Потом посмотрела на часы. За полдень, около часа. Когда они свернули с шоссе и медленно направились к трейлерной стоянке, солнце стояло почти в зените.

– Не стоит тебе вмешиваться в эти дела. – Синие глаза Билли глянули на нее сверху вниз. – Ты знаешь, куда я ходил?

– В полицию? Конечно, знаю.

– Зря ты в это вмешалась. – Он покачал головой. – Я не хочу, чтобы ты попала в беду.

– Билли. – Она сжала его руку. – Жарко. Пойдем искупаемся.

Они стояли под бумажными деревьями, в недвижно застывшей тени. Силуэты веток отбрасывали полоски тени на лица. Слышно было только их дыхание.

– Элен!

– Я хочу искупаться, Билли.

Она на шаг отступила от него, тень и свет мешались в ее сознании. Жара этого утра и тень бумажных деревьев. Она точно знала, что именно собирается делать. Не знала почему, но это и не имело значения; «почему» было совсем неважным и ничтожным.

Билли пристально смотрел на нее; в его теле чувствовались настороженность и напряжение, словно, несмотря на хладнокровие ее интонаций, он чуял в ней лихорадку и исступление.

Элен подняла руки без всяких признаков дрожи и начала расстегивать кофточку. Она сняла кофточку, часы, джинсы, сандалии, белье. Билли не шевельнулся. Оказавшись обнаженной, она на мгновение застыла. Билли вздохнул. Тогда она повернулась и, как рыба, скользнула в холодную коричневатую воду. Вот она вынырнула на поверхность и откинула с лица мокрые волосы, струйки воды блестели на ее руках как алмазы.

– Ну, пожалуйста, Билли…

На секунду ей показалось, что он сейчас откажется, хотя она знала, что он все понял. Но он медленно стащил с себя рубашку и высвободился из тапочек. Оставаясь в джинсах, он так же медленно вошел в воду, она поднималась по его телу, словно он собирался принять крещение. Когда вода дошла до груди, он остановился и улыбнулся Элен легкой смущенной улыбкой. И вдруг он бросился в воду головой вперед и вынырнул в вихре брызг. Он засмеялся, это было как громкий внезапный вскрик чистого восторга, и поплыл с ней рядом.

Они плавали довольно долго, рядышком, туда и обратно, не дотрагиваясь друг до друга. Элен вышла из воды первой. Она стала там, где берег полого спускался к низине, тенистой и поросшей папоротниками. Она ждала. Она знала, что он придет к ней, что время остановилось, знала, что не существует ни Оранджберга, ни Монтгомери, ни прошлого, ни будущего. Существовало только это – единственно верное в мире, свихнувшемся с ума.

Наконец Билли вышел из воды. Взобрался на берег и стал рядом, вглядываясь в ее лицо с высоты своего роста. Всполох синевы, как взлет зимородка; глаза, в которых читались печаль и тревога.

– Я не могу, – сказал он в конце концов. – Не сейчас. Не так. Я не могу поступить неправильно по отношению к тебе… и ты это знаешь.

– Нет, правильно! Правильно! – Она подняла руки и положила ему на грудь. – Это очень важно. Я знаю, ты понимаешь.

– Я понимаю. – Он легко накрыл ее руки своими и прижал к себе. – Но это все равно неправильно. Сейчас. Здесь.

– Особенно здесь. – Она опустила голову. – Я хочу, чтобы ты был у меня первым, Билли.

И она почувствовала, как его руки напряглись и тело вздрогнуло. Она взглянула ему в лицо.

– Ты знал? Знал, что я встречаюсь с Недом Калвертом?

– Я однажды увидел вас вместе. – Билли пожал плечами. – И решил ничего тебе не говорить. Решил, что ты сама скоро разберешься… кто он такой. Так было лучше.

– Не говори мне о нем! Я не хочу о нем думать! Пожалуйста, Билли… я больше ни о чем тебя не буду просить, только не надо об этом.

– Я так давно тебя любил. Так давно. Сколько я себя помню. – Он покачал головой, и дрожь прошла по его телу. – Если б я знал, что ты тоже любишь меня… Если б я только мог так подумать… – Он замолчал и, когда Элен собралась заговорить, мягко приложил палец к ее губам. – Только ты сейчас не лги. Не надо лжи, слышишь? Она не нужна. Между тобой и мной, во всяком случае…

Элен взглянула на него. Его лицо было ласковым, в глазах бесконечная печаль. Медленно она подняла руки и обвила вокруг его шеи, коснувшись грудью его обнаженной кожи. Она прижала губы к его щеке, потом к губам. И отпрянула.

– Я знаю, что поступаю правильно. Я еще никогда, за всю свою жизнь не совершила более правильного поступка. – Ее голубые глаза сверкнули. – Я знаю, что могла бы заставить тебя, Билли…

– Я тоже это знаю. – Билли улыбнулся. – Я понимаю. В этом нет надобности.

Он ласково обнял ее и бережно опустил на землю. И тогда посмотрел ей в глаза, словно хотел, чтобы она поняла нечто такое, чего он не может высказать.

– Моя первая и последняя. – Он чуть нахмурился. – Вот что ты для меня, Элен. В тебе мое начало и мой конец. Вот и все. Скажи мне, что ты знаешь об этом.

– Я знаю. – Голос ее дрогнул.

– Тогда все хорошо, – сказал Билли.

И, когда он нагнулся к ней и поцеловал в губы, она услышала, как птица зашелестела в ветвях.

Когда они лежали около воды, Билли оставалось три часа жизни. Его убили около пяти, там, где колея, ведущая от трейлерной стоянки, пересекала оранджбергское шоссе.

Элен услышала выстрел, когда прошла половину пути по колее в сторону Оранджберга, где должна была встретить мать. Она остановилась; звук был очень громкий, стайка вяхирей сорвалась с деревьев, сделала круг над ее головой и снова в молчании расселась по веткам. Потом она услышала топот бегущих ног, треск ломающегося подлеска, стук автомобильной дверцы, визг шин на пыльном гудроне. Когда она добежала до того места, где они его оставили, воздух еще пах паленой резиной. Билли лежал навзничь в траве рядом с шоссейной дорогой. Руки его были расслаблены; он лежал так, словно спит, только глаза его были открыты.