Эмиль Верхарн: Стихотворения, Зори. Морис Метерлинк: Пьесы - Морис Метерлинк

народ и весь его пламень.

Клер. Как ты стал благоразумен!

Эреньен. Правительство хотело меня провести. Его представители, эти ничтожества, эти шуты, мерившие мое честолюбие на свою мерку, пришли сюда предложить мне остатки подорванной власти правительства, как будто люди, подобные мне, не могут сами завоевать для себя первое место. Они ушли в эту дверь, как выгнанные лакеи, и с тех пор страстно ждут моего падения. Им осталось жить лишь несколько дней, и бешеная жажда моей гибели — это единственное, что заставляет их забыть о своем близком конце. Ах, если бы народ знал истину! Вся очевидность против меня! Я доверился какой-то жалкой бумажке, какой-то подписи, что может быть зачеркнута тем же пером, которое ее подмахнуло. Правительство нарушило свои обещания, поэтому и мои стали казаться лживыми. Конечно, можно было счесть меня сообщником и виновником.

Клер. Виновен народ. Ты мог обмануть его, лишь обманываясь сам. Твоя невиновность очевидна… Ах, у меня на этот счет свои мысли. Толпа так же недоверчива, злобна, глупа, неблагодарна, как те, кто правит ею. Она не допускает, что человек может быть просто благороден и чист.

Эреньен. Я запрещаю тебе так думать.

Клер. Ты сам говорил это вчера.

Эреньен. О! Я — это другое дело!..

Пауза.

Народ любит меня, и я люблю его, несмотря ни на что, наперекор всему. То, что теперь происходит, — только размолвка между нами.

На улице взрыв оскорбительных криков.

Клер. Там тысячи людей, жаждущих оскорбить нас. И это всё те же, кто недавно прославлял тебя! Ах подлые, презренные безумцы!

Новая буря криков.

Эреньен. Действительно, можно подумать, что они никогда не знали меня. (Идет к окну, подняв кулаки.) О, звери! Звери! Звери! (Затем возвращается к своему письменному столу.) Однако вчера, на собрании в Старом Рынке, меня встретили бурей восторга. Эно защищал меня с таким пылом, что я ему все прощаю. Ле Бре прибежал ночью для того только, чтоб меня успокоить и ободрить. Этого никогда еще не было. Двуличие правительства становится очевидным. Вся Оппидомань пошла снова за своим настоящим вождем. Вернулся час моего торжества. Ведь правда, скажи? (С нетерпением.) Ну, скажи.

Клер. Надежда есть.

Эреньен. О нет! Уверенность!

Я верю в жребий мой великий.

Пускай их тысячи, пусть яростны их крики,

Я вижу, как подъемлется вокруг

Цветник приветствующих рук.

И вот из глубины былого

Воспоминаний бурною волной

Я поднят ввысь — я стал великим снова.

(Словно думая вслух.)

Грядущее теперь — покорный пленник мой.

И те, кто роет мне могилу,

И кто со мною заодно,

Уже мою почувствовали силу.

Прекрасное во мне воплощено.

Мечта зовет бороться неустанно.

О время дивное! Тобою сердце пьяно.

И что мне суд толпы, ее нестройный хор,

Смешавший крики похвалы и брани?

Пленен видением грядущего мой взор,

И настоящее я вижу как в тумане.

Клер (указывая на улицу.) Если бы они видели тебя, как покорила бы их твоя уверенность!

О милый друг, как я горжусь тобою!

Я самая счастливая из жен.

Твоей душой мой дух воспламенен.

Прими же поцелуй мой благодарный!

Возьми его, носи его с собой,

Как меч, сверкающий во мгле.

Найдется ли другой мужчина на земле,

Гордившийся когда-нибудь таким

Горячим, искренним и чистым поцелуем!

(Целует его.)

Эреньен. Если бы я пал духом, то снова обрел бы себя в тебе, так много в твоем сердце моей силы! Но я настолько уверен в своей судьбе, что всё, ныне происходящее, кажется мне сновидением. Я верю в нежданное, в случай, в неведомое. (Указывая на улицу.) Пусть воют и ревут! Они раскаются в этом.

Гул разрастается. Глухие удары в дверь нижнего этажа. Вылетают стекла.

Если они не перестанут стучать, я им открою.

Клер. Это безумие!

Эреньен. Уже одно мое появление не раз превращалось в победу! Я никогда не прогонял их, если они стучались в мою дверь. (Отстраняя Клер, которая хочет его удержать, подбегает к окну, раскрывает его и гордо выпрямляется, скрестив руки.)

Гул становится более робким, потом ослабевает, полная тишина. Внезапно издали раздаются другие крики: «Долой правительство!», «Долой провокаторов!», «Да здравствует Эреньен».

Наконец-то!.. Вот настоящий народ! Тот народ, который мне рукоплескал на Старом Рынке! Сердце не обмануло меня. Оно чуяло правду, когда мой слух еще ничего не различал.

На улице волнение, свалка. Противоречивые крики. Постепенно все успокаивается.

Клер (у окна). Ле Бре будет говорить. Слушай.

Эреньен (нетерпеливо ). Я сам хочу говорить.

Ле Бре (на улице). Эреньен был искренен и прямодушен.

Ропот.

Вас здесь пятьсот человек, и вы все вопите, а между тем каждому из вас он чем-нибудь помог. Вот я, например: он вырвал меня из когтей консульского суда. В прошлом году он боролся за освобождение Эно. А вы все? Вас, голодающих, гибнущих, он спас во время этой стачки…

Эреньен (нетерпеливо). Я не нуждаюсь в защите. (Обращаясь к Ле Бре, говорящему на улице.) Я сам хочу завладеть народом: я не желаю принимать его из чужих рук!

Толпа. Пусть говорит!

— Долой! Смерть! Он изменник!

— Пусть говорит!

— Смерть! Долой! Его подкупили!

— Дайте ему говорить!

— Замолчите!

Наступает тишина.

Эно (на улице). Я, Шарль Эно, не доверял Жаку Эреньену. Он казался мне человеком подозрительным. Я боролся с ним, как вы все… Теперь я жалею об этом.

Толпа (противоречиво). Да здравствует Эреньен!

— Смерть! — Долой!

Эно. Правительство подослало к нам провокаторов. Я заметил их вчера на Старом Рынке. Они советовали другим негодяям убить Жака Эреньена, разграбить его дом, изобразить народное мщение.

Толпа. Смерть правительству!

— Да здравствуют граждане Оппидомани!

— Да здравствует Эреньен!

Эно. Эреньен нам необходим.

Толпа. Зачем он принимает подозрительные поручения?

— Зачем он покидал наши собрания?

— Он деспот!

— Он мученик!

— Пусть защищается!

— Молчать!

— Мы должны просить у него прощения!

Эреньен. Да, просить прощения, ибо в таких людях, как я, не сомневаются. Ложь для правительства Оппидомани так же естественна, как для меня дыхание. Кирпич за кирпичом, все здание его могущества рассыпалось в прах; лоскут за лоскутом распалась мантия его власти. Оно призвало меня, чтобы сшить эти лохмотья. Оно отправило меня