На границе вечности - Роман Викторович Титов

– Что будем делать? – между тем поинтересовался Райт, вопреки ожиданиям, довольно быстро взявший себя в руки. – Прервем их или присоединимся?

Я одарил никчемного ассасина убийственным взглядом и проговорил:

– Тебе в свое время, видимо, сильно не додали, Райти. Окстись! Если ты забыл, то у нас несколько иная задача. Найти врага Адис Лейр, а не воплощать твои извращенные сексуальные фантазии. К тому же, я по-прежнему не уверен, что это настоящий ритуал.

Анаки, выслушав меня, выгнул бровь:

– Может, ты все-таки импотент?

Ра снова рассмеялась, а я лишь сплюнул и направился к лестнице, мысленно чертыхаясь на тех, кто додумался устроить разнузданную оргию, даже не позаботившись выставить охрану или хотя бы запереть замки. Что-то во всем этом не давало покоя. Несмотря на то, что никогда не принимал участия в чем-то подобном, о ритуальных оргиях у меня все же имелись кое-какие представления. Я, например, знал, что ни одна из подобных «встреч» не проводилась настолько сумасбродно, а, учитывая тягу Куатов ко всякого рода церемониалам, подобное вообще выглядело, как нечто выходящее за все рамки. Куатов ни при каких обстоятельствах нельзя назвать невинными, и все же даже они, казалось, понимали важность соблюдения неких правил. Подобные разгульные пиршества не должны походить на стихийное бедствие, выплескивавшее в психический мир потоки отборнейшей мерзости. О, нет. Тут было нечто иное. И меня это самое «нечто» никак не желало отпускать.

– Что ты помрачнел, Сети, – сказал Райт, нагнав меня у створки, ведшей к церемониальной зале. – Неужто так расстроен фактом, что Куаты тебя не пригласили поучаствовать в своей вечеринке?

Желание пнуть ассасина, чтоб кубарем скатился обратно по лестнице, едва не взяло вверх над стремлением докопаться до истины. И все же я устоял. Разве что предупредил:

– Если не прекратишь, я взболтаю твои мозги и заставлю к ним присоединиться.

Насмешливое выражение с синеватого лица сползло практически мгновенно. Несмотря на все наши стычки в прошлом, Райт знал о существовании некой негласной черты, за которую ему не следовало заходить. Мы никогда не договаривались о чем-то подобном, но само предупреждение всегда витало в воздухе, когда наши пути пересекались. С меня лишь оставалось время от времени давать ему понять, что он чересчур заигрался и тогда ассасин отступал.

Как сейчас.

– Так что, тебе снова видится во всем это чья-то злокозненная рука? – спросил он вполне серьезно.

Я не ответил, лишь толкнул створку и вошел в залу, залитую алым сиянием и гомоном запертых в клетках птиц. Груды помета и страшная вонь никуда не делись… как и тело претора!

Райт, заметив раздавленный клеткой труп, присвистнул.

И я его вполне понимал. В голове не укладывалось, какими мотивами руководствовались Куаты, когда, вместо того, чтобы похоронить своего главу со всеми почестями, устроили сексуальный разгул со всеми входящими и выходящими… Едва ли то был один из обязательных ритуалов. А это значит…

– Теперь я тебя понимаю, Сети, – заметил Райт, не позволив мне закончить мысль. – Не похоже, чтобы те ряженные внизу веселились по доброй воле. Даже я чую, насколько дерьмово все это пахнет…

– Неужели, – фыркнул я, закатив глаза.

Но тот будто ничего не заметил и продолжил:

– …Но у кого хватило бы сил заставить стольких людей впасть в транс и наброситься друг на друга?

«Между прочим, он прав, Сети, – вставила Ра. – На подобные фокусы способен лишь по-настоящему могучий элийр».

Я и не спорил, но кое о чем напомнил:

«Вот только Батул элийром не был. Во всяком случае, не настолько мощным».

«Так, может, это вовсе и не он? Я повторюсь: твоя убежденность в том, что мастер Аверре жив, граничит с помешательством. Никаких доказательств, кроме слов спятившего древесника, у тебя нет. Так почему ты все еще уверен в этом?»

«Я не уверен. Я лишь не исключаю ни единой версии».

«В таком случае, приплюсуй к ним еще одну: мы не можем утверждать с уверенностью, что сам Навигатор не замешан в этом».

«А еще Бавкида, Ри Шенг и целое полчище других мастеров-лейров из Цитадели. Я все это знаю, Ра, и ничего не выпускаю из внимания…»

Естественно она услышала недосказанность и тут же прилипла с вопросом:

«Но?»

Я вздохнул.

«Но прежде чем бросаться перебирать каждую из версий, я должен собрать чуть больше зацепок».

Она все поняла и даже не поскупилась одарить меня собственными предположениями:

«Почему ты считаешь, что именно здесь найдешь что-нибудь ценное? Разве стал бы Кинсилл держать это у всех на виду?»

В ответ я произнес то, что заставило соседку потрясенно умолкнуть:

«А зачем мне считать, когда мы можем спросить у трупа?»

– Что ты хочешь, чтобы я сделал, Эпине? – напомнил о себе Райт. – Осмотрелся тут? Поискал по углам? Намекни хоть, что мы ищем?

– Просто стой у дверей и не позволяй никому войти, – сказал я, приближаясь к переломанному телу Кинсилла.

Ассасин сразу понял, что просьба моя не без подвоха. Бросив быстрый взгляд сначала на претора, затем на меня, он напряженно спросил:

– Что ты задумал, Сети?

– Тебе лучше не знать.

Я не стал любоваться вытянувшейся физиономией анаки, когда склонился над трупом и потянулся Тенями к раздавленной, но все еще не утратившей ментальной формы голове. Я понимал, что на сей раз рассчитывать на помощь и руководство Ра не придется. Своим полным молчанием она ясно дала понять, что не одобряет задуманного. И я это принимал. Ведь именно из-за меня Ра пережила тот психический кризис, в итоге запечатавший ее в Изоляторе. Она многим пожертвовала, чтобы помочь мне, но на сей раз повторять поступок не собиралась.

«Я просто переживаю за тебя, болван! – зазвенел ее жесткий голос. – А еще я знаю, что отговорить тебя от этой глупости не получится. Остается только самоустраниться и молча наблюдать за тем, как собираешься превратить себя в мое подобие».

Я не собирался углубляться в сознание мертвеца, но не стал убеждать в этом соседку. В этот раз риск повредиться умом или разделиться с собственным телом должен был свестись к минимуму. Но не из-за моей убежденности в этом, а благодаря уроку, что я усвоил с прежнего раза.

Она не выдержала и спросила:

«Какому еще уроку, Сет?!»

Я подавил улыбку, зная, что мой ответ заставит ее взбелениться, но все-таки произнес:

«Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай этой сам».

«Мурафопас!»