Страсти по Фоме. Книга 1 - Сергей Викторович Осипов

воспользоваться не мог; уйти отсюда он мог только с «помощью» дыры или Доктора; если повезет, он может наткнуться на телепорт, но рассчитывать на это, не имея навигации, не приходилось.

— Тык тот вар? — трубным голосом еще не очень уверенно произнесла тварь.

Перед Фомой уже был человек с лютым выражением на морде, которая единственная еще не совсем оформилась в лицо. Быстро, уважительно подумал Фома, значит, так он сейчас выглядит — мордастый крепыш. Откуда он такой красивый? Он провел рукой по голове, скрип немытых волос поведал о долгих путешествиях, рассказать о которых сам бы он не сумел.

— Тыктот вар? Тык тотвар? — повторял на разные лады крепыш.

Что ж, откуда бы он ни был, задерживаться здесь вряд ли имеет смысл. И что делать с этой тварью? Взгляд совершенно дикий, да и намерения абсолютно прозрачны, но не убивать же этого само-франкенштейна только из-за того, что он похож на него? Это было не в его эстетике. Не убирая Ирокез, Фома поплелся наугад в слепой надежде на телепорт, удачу или хотя бы дичь, чтобы успокоить бунтующий желудок, и не заботясь о том, каким образом разрешить возникший конфликт цивилизаций.

— Ты кто товар? — Тварь упорно следовала за ним и голос ее приобрел уже совершенно человеческие обертона.

— Я твой друг, товар и брат, — процитировал Фома слегка урезанный лозунг рухнувшей в небытие страны, задумчиво сканируя горизонт по всему периметру.

Словно в «подтверждение» этого гуманистического лозунга, в обеих руках у твари уже были мечи, подобные Ирокезу. Вовремя он обернулся! Видимо, монстру понравилась убийственная острота его клинка, а может просто — из подражательных затей. Размышлять об этом Фома не стал, эстетика невинной жертвы, точнее, жертвы собственного разгильдяйства, была совсем не в его вкусе.

Если следуешь за мыслью, тело становится молнией. Мысль была прекрасна, как и обрубок, который теперь радовал взгляд отсутствием каких-либо конечностей вообще. На всякий случай Фома нарисовал клинком Ирокеза на покатом лбу твари правила поведения, с благодарностью вспоминая Айзека Азимова. Для верности прочитал их вслух:

— Никогда не поднимать оружие на человека! Никогда не покушаться на его жизнь! Не сметь подходить близко к человеку, пока не позовут!

Обрубок добросовестно повторял за ним слова, с потрясающей скоростью проникая смысл сказанного, и совсем не обижаясь на отрубленные конечности, боль, казалось, была ему неизвестна. Как все-таки был прав Ломброзо, забытый гений!.. Не факт, что «товар» будет следовать этим заповедям и впредь, тем более что глаза его оставались глазами голодного хищника, но то, что он скоро будет саа формулировать свои мысли, не вызывало сомнений. Так же как и то, что инстинкт самосохранения заставит его (пока!) слушаться Фому, как своего хозяина.

Открытым оставался только вопрос пропитания, причем только Фомы, потому что если он не найдет пищи, тварь сожрет его сама и тоже без анестезии, заживо, как он отрубал ей конечности, а потом снова впадет в анабиоз. Как он любил этот мир, вынужденный пожирать самого себя, чтобы не быть пожранным собою же!

Идиллию, как всегда, разрушил Доктор. Он метеором прилетел на их уютный, провонявший шашлыком бивак, открыл пасть твари, пересчитал зубы и сказал, что Фома нарушает экологическое равновесие между Дном и Ассоциацией. Томбр может выставить претензию.

— Этих тварей нельзя использовать, это опасно!

— А я и не использую, — отпирался Фома, — это она меня использует вовсю, вишь морда какая довольная!

На Доктора смотрели две совершенно наглые физиономии, отличить которые можно было разве по габаритам.

— Откуда мясо, ты что обучил его охотиться? Обалдел?!

— Да ты что, Док, разве его обучишь? Ленивей твари я не встречал. Скорее кошка будет убирать пылесосом за собой шерсть! Да и не на кого здесь охотиться, кроме мух никакой дичи!

— А откуда мясо? Я же слышу запах!

— Ты хочешь мяса? — засуетился Фома. — Что ж ты сразу-то не сказал, родной?.. Буря!.

К ним виляя задом подбежал Буря, грузный, как холодильник, с рыжим мочалом на голове.

— Тебе сколько, Док?

— Чего сколько?

— Мяса, спрашиваю, сколько — кусок, два?

Доктор пристально сканировал Фому и «Бурю», он никак не мог понять, что его настораживает в этих обоюдонаглых рожах. Фома же, напротив, уже оценил его потрепанный вид, изможденное лицо и глаза, горящие голодным огнем, и изо всех сил изображал гостеприимного хозяина.

— А ты сколькими обходишься? — осторожно спросил Доктор.

— Мне хватает одного, а ему сколько ни давай, все мало! Вишь, морду какую наел? Так и вижу себя на пенсии.

— Ну и мне тогда один, — нерешительно проговорил Доктор. — Только, Фома, прошу тебя без фокусов!

— Какие фокусы, Док? Настоящее мясо. Буря! — скомандовал он. — Жрать!

Буря, словно ждал этой команды всю жизнь, развернулся, задрал какие-то лохмотья на себе и уперся руками в колени. Доктор запоздало охнул, увидев огромный голый весь в шрамах зад, Фома взмахнул три раза Ирокезом и на специально приготовленный камень упали три куска отменного мяса. Костер загорелся будто бы сам собою, так показалось ошеломленному Доктору, во всяком случае, через мгновение со шматков уже капало в огонь, разнося дурманящий запах по всей окрестности.

Доктор присел на ближайший камень, чтобы не упасть в голодный обморок.

— Ты с ума сошел!

— Док, ты главное не нервничай, тебе сейчас вредно. Я все продумал…

И Фома поведал о своей продумке.

— В нашем бесконечном путешествии… не дай бог, конечно! тьфу-тьфу!.. этот окорок просто незаменим. Ведь там, куда ты меня затаскиваешь, а потом бросаешь, порой, не то что выпить, пожрать с огнем не найдешь! А тут консерва, причем всегда свежая, это же настоящая находка! Да просто клад!

— Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Как тебе это в голову-то пришло?!

— Как все гениальное, Док, просто!..

На эту мысль его натолкнула бешенная регенерация твари и стимул всех изобретений —