Танец теней - Сьюзен Андерсон

— Моя жизнь меня вполне устраивает, — спокойно ответила Аманда.

— Ты называешь сидение перед ящиком, по которому показывают всякое дерьмо, настоящей жизнью? Ну ты даешь! Ты даже не пытаешься вернуться к нормальной жизни. Ты распустила себя. Черт возьми, ты только посмотри на себя! Ты не смотрела на себя в зеркало как минимум месяц, и где твой маникюр — это не руки, а ужас! Ты не видишься с друзьями, ты не выходишь из квартиры. И надо же было совершить такую глупость — прогнать Тристана. Ведь он — настоящий подарок судьбы. Ты что, считаешь, что такие мужики на дороге дюжинами валяются, да? Но больше всего меня бесит то, что с тех пор, как ты поправилась, ты даже ни разу не пыталась танцевать!

Аманда пожала плечами и равнодушие в ее глазах, ставшее уже почти постоянным их выражением, вызвало у Ронды новый всплеск бешенства. Она схватила Аманду за плечи и начала с силой трясти.

Аманда отодвинулась назад.

— Держи свои руки при себе, Ронда, — сердито проворчала она, и Ронда обрадовалась, так как это была первая естественная реакция со стороны Аманды за весь месяц. — Оставь меня в покое, прошу тебя.

— Ну конечно же, с сарказмом продолжила Ронда. — Бедная девочка пережила такое потрясение. Теперь всю оставшуюся жизнь вокруг нее придется водить хороводы, тон ее был намеренно издевательский, и она видела, как гнев загорается в глазах Аманды. Пусть! Лучше уж взрыв эмоций, чем эта апатия. Она продолжила:

— Радуйся, что, по крайней мере, ты осталась жива. Тебе зверски повезло по сравнению с Марианной и другими. Да простит меня Бог, но я думаю, они перевернулись бы в своих гробах, если бы увидели, в какого зомби ты превратилась, напялив на себя этот дурацкий викторианский наряд… — она дернула рюшечки на рубашке Аманды.

Фиолетово-голубые глаза Аманды засверкали, когда она ударила Ронду по руке.

— Лучше быть викторианской девой, чем шлюхой!

Ронда опешила.

— Что? — прошипела она.

— Шлюха, — отчетливо проговорила Аманда. — Женщина, которая расставляет ноги перед каждым самцом и считает, что таким образом расширяет свой кругозор.

— Ты хочешь сказать, что это относится ко мне? — Ронда едва сдерживала слезы. — Шлюха?..

Аманда неопределенно пожала плечами, рассматривая свои ногти. Они действительно ужасны. Боже, Ронда права, она действительно распустила себя, возможно, она права и в других вещах. Внезапно ставшая уже привычной оцепенелость как бы распалась пополам.

Аманда видела, что Ронда отвернулась и уходит, но она успела заметить ее слезы и горящие щеки. Стыд и сожаление пронзили ее, болезненные по своей силе, она поднялась и сделала шаг вперед, чтобы извиниться, Остановить подругу.

Но за Рондой уже захлопнулась дверь. Аманда снова рухнула на диван и уронила голову на руки. Затем, впервые с того момента, когда Дин Эггарс пытался убить ее, она разрыдалась.

Самым трудным, как обнаружила Аманда, пытаясь вернуться к своей обычной жизни, было стать лицом к фактам, вспомнить все, что случилось с ней в тот злополучный день, и простить себя за то, что она не встретила ситуацию так, как должна была бы встретить. Она поняла, что независимо от того, как далеко она отлетела от родительского гнезда, она никогда не выходила из под диктата родительских наставлений, вбитых в ее голову с младенчества. И она до сих пор не желала принимать себя такой, как она есть, далекой от совершенства.

Аманда провела этот день, занимаясь уборкой квартиры. Уже под вечер, выключив пылесос, она замерла, вспомнив о существовании Тристана. О, Боже, Тристан!..

Мало-помалу она приходила в себя. Она всегда легко прощала недостатки других; сейчас она училась прощать их самой себе. Они не были более ужасными, чем у других людей, хотя в детстве отец и мать вдалбливали ей обратное. То, что она не могла жить по их стандартам, вовсе не означало, что она хуже их. Да, она не совершенство, и вряд ли когда-либо станет совершенством, но это еще не повод для того, чтобы заниматься бесконечным самобичеванием.

Итак, Аманда делала успехи, обучаясь в двадцать восемь лет тому, что многие начинают понимать уже в пять.

Но она не знала, как поступить с Маклофлином. Возможно, самое милое дело — это забыть о нем. Возможно, он уже нашел себе другую женщину.

Она внушала себе, что, может быть, оно и к лучшему, если нашел.

Но это было больно. Господи, как больно.

Аманда подошла к двери в квартиру Ронды и робко позвонила. Ее звонок был такой тихий, что непонятно, как он мог быть услышан.

Дверь открылась.

Ронда стояла на пороге.

— Как поживаешь? — спросила она сухо.

— Я хорошо… прекрасно, — Аманда стояла, переминаясь с ноги на ногу. Наконец выпалила:

— Ронда, прости меня за то, что я сказала тебе тогда…

Ронда окинула безразличным взглядом смущенную Аманду. В конце концов она отступила, чтобы Аманда могла пройти.

— Заходи, пожалуйста.

Аманда проследовала за ней в комнату. В обстановке комнаты во всем чувствовалась Ронда — яркая и разбросанная. Аманда смотрела, как подруга сняла кота с кресла и потом предложила:

— Садись. Хочешь чего-нибудь выпить?

— Нет, спасибо, — долгие секунды она избегала взгляда Ронды, но потом прямо взглянула на нее:

— Я тогда не думала, что говорю, Ронда, — она пыталась не расплакаться, но слезы начали литься сами собой, несмотря на все усилия сдержаться. — То, что ты сказала тогда, жутко задело меня. Господи, это было так больно, что я сорвалась.

На минуту в комнате воцарилась гробовая тишина. Аманда уже начала думать, расслышала ли Ронда ее слова. Она робко подняла глаза, и увидела, что Ронда смотрит на нее в упор.

— Я не Тедди, Аманда.

Аманда вскинула голову от удивления:

— Что?..

— Я сказала, что я не твоя драгоценная Тедди.

— Я знаю.

— Знаешь? На самом деле? Или просто убедила себя, что я лучше всего могу заменить ее тебе. Ронда на самом деле всего лишь шлюха и совсем не такая добрая, как Тедди. Но, видимо, ты решила, что и так сойдет?

— Нет, — Аманда вскочила на ноги. — Я люблю тебя такую, какая ты есть. И я не считаю тебя шлюхой. Я ведь сказала тогда так, чтобы обидеть, и это, похоже, мне удалось.

Аманда схватила Ронду за руку.

— Ты права. Вначале меня привлекло, что ты похожа на Тедди. Но ты гораздо сильнее. Я поняла теперь, что у меня была склонность идеализировать Тедди после ее смерти. Конечно, я всегда буду любить ее, и она навсегда заняла место в моем сердце. Но Тристан был прав, она должна была бороться до конца. То, что делаешь ты, Ронда. И я тобой восхищаюсь. Ты такая открытая, дружелюбная, и люди, естественно, тянутся к тебе. Ты принимаешь жизнь такой, как есть, Вместо того, чтобы копаться в себе до умопомрачения. Ты сильная. Тебе безразлично, что о тебе думают другие.