Балтийцы вступают в бой - Владимир Трибуц

Другая группа вражеских кораблей, под условным названием «Нордвинд», куда входили и финские броненосцы «Ильмаринен» и «Вайнемайнен» должна была находиться к северу от Хиума. При выходе из шхер группа попала на наше минное заграждение, подорвался и затонул броненосец «Ильмаринен», после чего вся группа вернулась в свою базу. Третья группа, «Зюйдвинд», вышла из Риги тремя эшелонами в составе пятидесяти небольших судов, маневрируя против южного берега Сарема.

На рассвете 14 сентября враг нанес сильный артиллерийский и авиационный удар по оборонительным сооружениям восточного побережья острова Муху. Вслед за этим из Виртсу в направлении чуть севернее пристани Куйвастэ волна за волной двинулось более сотни катеров и шлюпок с фашистами. Начался ожесточенный бой. Огнем наших батарей, пулеметов и подоспевших истребителей фашисты уничтожались на подходе к острову. «Внезапность высадки полностью не удалось обеспечить, — признает Мельцер. — Начиная с 14 сентября, противник находился в боевой готовности»[96]. Оценка сил и возможностей противника была не вполне точной. Считалось, что он располагает меньшими силами, чем это было в действительности Фактически на островах было 25 тысяч человек, большей частью отборные войска (морская пехота). Они сражались упорно и ожесточенно»[97].

В течение 14 сентября побережье острова Муху несколько раз переходило из рук в руки. В этих боях особо отличились батареи Н. А. Лукина, Л. Поварова и Л. С. Михейкина из 39–го артполка. Стрельбу вели прямой наводкой. С первых залпов были потоплены десятки катеров и шлюпок. Десант фашистов пришел в замешательство, часть высадочных средств повернула обратно. Последовала короткая передышка, затем на наших защитников обрушились тысячи снарядов и бомб. Через пролив устремились новые сильные десантные группы. На этот раз им удалось зацепиться за берег. Вводя новые силы, гитлеровцы расширяли свой плацдарм, нацеливая главный удар в направлении Ориссаарской дамбы. Постепенно усилившись за счет подкреплений, десант потеснил наши части. Но это была далеко не прогулка, как пытается представить фашистский адмирал Ф. Руге в своей книге «Война на море 1939–1945 годов», где пишет: «С помощью понтонов, инженерных войск и десантных судов военно — морского флота армейские части переправились через Моонзунд как через реку…»

Это была не просто переправа, а ожесточенный бой, в котором фашисты понесли большие потери. Сотни вражеских солдат остались на дне пролива.

«Защитники острова, — пишет мне в письме бывший командир

2–й батареи 39–го артполка старший лейтенант запаса Н. А. Лукин, — подпустили врага к середине пролива и открыли артиллерийский огонь. Особенно эффективным был огонь орудий, стрелявших прямой наводкой. Первый эшелон гитлеровцев был отрезан от материка их огнем, расстрелян и потоплен в водах пролива».

Активно действовала против фашистского десанта наша авиация. Летчик — истребитель 12–й отдельной эскадрильи, базировавшейся на Сарема, П. Ф. Гузов вспоминает: «14 сентября нас подняли около пяти часов утра по тревоге. Еще до прибытия на аэродром мы узнали, что враг начал высадку морского десанта на остров Муху. Когда прибыли к самолетам, они были уже подготовлены, около них находились техники и мотористы, все были взволнованы. Здесь же, у. самолетов, командир поставил перед нами задачу: пятеркой «чаек» (ведущий группы старший лейтенант Крайнов, ведомые летчики Ильичев и Шевцов) нанести удар по десантным средствам врага. Мы с летчиком Мурашевым должны были прикрывать наши самолеты.

Метеорологические условия были сложными. При подходе к острову Муху видимость несколько улучшилась. Мы продолжали полет на малой высоте, чтобы обеспечить скрытность удара. Когда подошли к пристани Куйвастэ, то увидели, что весь пролив забит катерами, шхунами, лодками и кораблями, хотя последних было не особенно много. Не разворачиваясь и не перестраиваясь, мы с ходу нанесли первый бомбовый удар группой по катерам и кораблям с малой высоты. Затем перестроились и, поскольку самолетов противника не было видно, стали в круг и всей пятеркой начали расстреливать и уничтожать десант реактивными снарядами и пулеметным огнем. Десантники под градом трассирующих и зажигательных пуль прыгали в воду. Одновременно с нами по катерам ерага огонь вела и наша артиллерия. По всему проливу горели катера и другие плавсредства».

Однако фашисты бросали на штурм острова новые и новые части; накопив на захваченном плацдарме силы, они начали продвигаться в глубь острова. Бойцы стрелковой бригады, краснофлотцы спецбатальона, артиллеристы полевых, зенитных и береговых батарей оказали им ожесточенное сопротивление, дрались насмерть за каждый клочок земли. Не раз ходили в контратаку роты лейтенантов Смышникова и Жукова из 37–го отдельного инженерного батальона майора Сараева. Тяжелые потери понесла рота Жукова; командир был ранен. Принявший роту политрук Цингауз вскоре тоже получил ранение и в тяжелом состоянии попал в плен; фашисты расстреляли его. К исходу второго дня боев рота Смышникова также потеряла большую часть состава, погиб и ее командир. Был ранен командир зенитной батареи лейтенант Белоусов; его заместитель лейтенант Малафеев и военком политрук Зименков решили отходить от наседавшего противника. Орудия бойцы тащили на себе. Оказавшись отрезанными, они установили две оставшиеся пушки и в упор расстреливали наступающих фашистов. Геройски дрались военные моряки роты, сформированной из состава частей авиации флота. Прибывший на Муху в первый день боя начальник штаба обороны района подполковник А. И. Охтинский на одном из боевых участков в районе пристани Куйвастэ лично заменил убитого пулеметчика и отражал наступление фашистов. После тяжелого ранения его доставили к машине, но он был убит осколком бомбы.

К концу дня появилась угроза прорыва противника к дамбе, соединяющей Муху с Сарема. Если бы это удалось, все части на Муху оказались бы отрезанными.

Все сильнее и сильнее становились удары вражеской авиации. Она наносила сильный урон обороняющимся частям, выводила из строя наши батареи. После полудня фашисты высадили севернее пристани Куйвастэ новые крупные силы. Перед обороняющимися встала задача: задержать наступление врага до темноты. С Сарема им выслали подкрепление, но авиация противника не позволяла передвигаться по дамбе. Она расстреливала наши машины, идущие по дамбе. Два катера морских охотника, высланных для борьбы с самолетами, были подожжены.

В итоге первого дня боев за Муху противнику удалось закрепиться на плацдармах высадки, овладеть пристанью Куйвастэ. Находившиеся на острове батареи большей частью были уничтожены. Но успех дался фашистам дорогой ценой. На каждом шагу они несли большие потери. Особенно тяжелый бой выпал на долю 130–миллиметровой стационарной батареи В. Г. Букоткина, установленной на мысу Кюбоссар.

Для ликвидации батареи противник создал специальную группу «Бенеш» из морского и планерного десантов. На рассвете 14 сентября, почти одновременно с началом боя за Муху, над батареей появились самолеты с планерами; с моря подходил десант. Замысел врага был ясен, он хотел атаковать батарею одновременно с воздуха и с моря. Командир батареи и его помощник младший лейтенант А. 3. Кухаренко открыли огонь лишь тогда, когда шхуны и мотоботы подошли близко к берегу. У противника должно было сложиться впечатление, что с батареей разделалась авиация. Как только десант приблизился, батарея на полной скорострельности повела огонь прямой наводкой. Снаряды пробивали шхуны, как бумагу, они горели и взрывались. Десятки фашистов оказались в воде. Вражеская авиация не замедлила ударить по огневым позициям батареи. До пятисот бомб было сброшено на нее. Орудийные расчеты редели. Командир батареи был сильно контужен, получил более десяти ранений, но с боевого поста не ушел, продолжая управлять огнем.

Трое суток продолжался ожесточенный бой. Много было убитых и раненых. В тылу старший политрук Карпенко со взводом пулеметчиков, прожектористов и хозяйственников истреблял парашютистов и приземлившиеся планеры. На подмогу им пришла рота велосипедистов 35–го инженерного батальона и бойцы батальона Огородникова. Их совместными усилиями почти весь планерный десант был уничтожен, но и наши потери были велики. До 80 процентов велосипедистов погибло. Когда все орудия батареи оказались выведенными из строя, Г, А. Карпенко с группой бойцов пошел на прорыв и погиб смертью храбрых.

Рядом с батареей жил эстонский рыбак Василий Алексеевич Кааль с женой Юлией и дочерью Марией. Они крепко сдружились с мо- ряками — артиллеристами. Рыбак не раз выручал их еще во время строительства батареи, указывая наилучшие подходы к мысу, места для разгрузки барж, наиболее выгодные пути подвоза стройматериалов по суше, на своей рыбацкой лайбе перевозил лес для оборонительных сооружений. Как только батарею стали бомбить, Букоткин посоветовал семье рыбака переселиться в глубь острова. В тот день, когда батарея была окружена, на позиции неожиданно появилась Мария. Отец прислал ее, чтобы помочь артиллеристам выйти из окружения. На рыбачьей лайбе оставшиеся в живых защитники переправились через залив на соседний остров, чтобы оттуда пробиваться к своим. Спустя некоторое время Кааль вернулся на батарею, он хотел предать земле погибших. Фашисты схватили его и Марию и расстреляли.