Сердце знает - Кэтлин Игл

пойдет со мной. Я хочу сказать, она была красивая, умная и классная… — Он сжал плечо Сидни и начал слегка раскачивать его. — Черт, она все еще такая, и ты это знаешь. Ведь она самая красивая женщина, которую ты когда-либо видел, так?

— Точно.

— Тогда я был немного моложе ее. Теперь уже нет. Теперь мы одинаковы.

Неожиданно из кухни донесся громкий звон сковородок, и Сидни посмотрел в ту сторону.

Его отец снова улыбался ему и говорил немного громче: — Просто мужчине нужно больше времени, чтобы принять решение, но как только он что-нибудь решит… — Продолжая говорить, он повел Сидни в кухню. — Я выгляжу моложе, чем она? Нет. И никогда не выглядел. Сколько я себя помню, я всегда смотрел поверх голов других мальчишек и чувствовал себя их отцом. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

Сидни понимал.

Здоровяк усмехнулся, кивнув в сторону кухни. — Но теперь она не на много умнее меня.

Теперь уже смеялась его мама.

— Вот видишь, я был уверен, что это ее проймет, — сказал Риз. — Она что, всегда проводит на кухне столько времени?

— Обычно нет. Она наверное пытается не слушать нас, но не может удержаться.

— Вот что я скажу тебе, Сид. Я не был уверен, смогу ли я правильно подобрать слова, но, мне кажется, я все делаю правильно, потому что она никому бы не позволила сделать или сказать что-то, что могло тебя обидеть.

— Что значит «правильные слова»?

— Убедить тебя дать мне шанс.

— Какой шанс?

— Шанс играть с тобой в команде, даже если это будет без вознаграждения.

Когда они шли в кухню, Сидни смеялся. — Ты пропустил намного больше. Мы не можем это вернуть, поэтому давай просто забудем. Правда, мам? Эй…

Она смеялась, но по ее щекам текли крупные слезы. Сидни первым бросился обнять ее, потому что только одну вещь не мог выносить в мире — слезы матери. Она обняла Сидни, затем отняла одну руку, чтобы обнять Риза. И вот уже Риз обнимал их обоих, но очень несмело. Сидни чувствовал его руку у себя на спине; второй рукой он обнимал мать, и это было приятно.

— Я так ошибалась, — всхлипывала она на плече Риза.

— Может быть, — Риз спрятал лицо в ее волосах. — А может быть и нет. Мы этого не знаем, да это и не важно. Ты поступила так, как считала лучшим для Сидни.

— Но ему был нужен…

— Шшш! Все, что ему нужно сейчас… — Она взглянула на Риза, все еще всхлипывая, но уже улыбаясь, а Риз ответил: — Все, что нужно ему, все, что нужно тебе…..

Сидни почувствовал, что пора освобождаться от объятий, которые слишком затянулись. Иначе, скоро начинаешь чувствовать себя, как в тисках, и замечать такие неприятные вещи, как волосы в носу, или поры на коже, похожие на кратеры, и тебе хочется освободиться и расправить плечи.

— Что у нас на ужин? — Он знал, что будет цыпленок, потому что видел, как мама возилась с ним, но хотел, чтобы она перестала плакать, а вряд ли она станет плакать над цыпленком.

Сидни оказался прав. Она с воодушевлением рассказывала, что у нее жарится в духовке, вытирая лицо бумажной салфеткой.

Затем она открыла ящик — Хочешь посмотреть фотографии?

Сидни мысленно застонал. Его детские фотографии!

— Здесь у меня их немного, — сказала она, доставая небольшой альбом, — остальные дома.

Отец с пониманием посмотрел на Сидни. Риз держал небольшой синий пластиковый альбом осторожно, как нечто очень ценное, что он хотел бы сохранить для себя. — Мне, наверное, придется приехать к вам, чтобы посмотреть их, — сказал он. Сидни был не очень уверен, но ему показалось, что Риз спрашивает его разрешения.

— Рассчитывайте, что придется задержаться. У нас есть и видео.

— Здорово, — усмехнулся Риз. Фотографии ему понравились, но, казалось, что намного больше его интересует мальчишка, стоящий рядом, и это было действительно здорово. — Я слышал, что ты немного играешь в баскетбол.

Сидни вдруг вспомнил, что видел Риза на видео.

— Пока что не так хорошо, как вы. Может быть, вы еще передумаете считать меня своим сыном.

— Ладно, тогда пошли к зеркалу снова, — засмеялся Риз. И он вновь заставил Сидни стать рядом с ним перед зеркалом.

— Твоя мама внесла несколько корректив, — сказал Риз, наклоняясь к зеркалу. Но в этот раз он стоял немного ближе к сыну и обнимал его чуть крепче., И Сидни вдруг понял, что он нс против, ему это даже нравилось. Их отражения в зеркале улыбались почти одинаковой улыбкой.

— У тебя ее лоб, — показывал Риз. — Не думаю, что твой нос будет таким же большим, как мой, но уши у тебя, парень, точно как у Роя Блу Скай. И он слегка дернул Сидни за ухо.

— Ага, значит, и у вас тоже, — сказал Сидни, в свою очередь дергая Риза за ухо.

— Ты должен поехать ко мне посмотреть макет поля битвы, который он сделал. Ты когда-нибудь был в Литл Биг-хорн? — спросил Риз, начиная волноваться, и Сидни пришлось покачать головой. — Тогда мы просто обязаны съездить туда, — сказал Риз, сжимая его плечо. — Ты должен увидеть, где мы надрали задницу генералу Кастеру, и я покажу тебе запись интервью твоего деда на Историческом канале. Он все об этом знал, и мог утереть нос любому профессору во всем, что касается индейцев.

— Кажется, я видел это интервью, но тогда я не знал, кто это.

— Тогда мы посмотрим его вместе, и я расскажу тебе, кем он был. Я сам только сейчас начинаю это понимать.

В тот вечер они впервые ужинали вместе, рассматривали фотографии, рассказывали друг другу истории. Хелен устроилась рядом, позабыв о своих дурацких тревогах и страхах, слушая, как они говорят о баскетболе. Они уже нравились друг другу, а почему бы и нет? Они были сделаны из одного теста. Отец и сын украдкой поглядывали друг на друга и на нее, их взгляды говорили, что им было хорошо вместе.

После того, как Сидни пошел спать, Хелен и Риз устроились рядом на диване, отложив фотографии на кофейный столик. По радио передавали ночную музыкальную программу: играл легкий джаз. Они оба думали о том, как долго они ждали этого момента, и, по всем законам жанра, он должен был длиться вечно.

Риз заговорил первым.

— Завтра у меня еще одна встреча в Совете. Было бы неплохо, если бы папа Сидни мог остаться на ночь у его мамы.

Хелен посмотрела на него, улыбаясь с сожалением. Это было бы очень неплохо, но их козырь еще не выпал. Был