Обольщение ангела - Патриция Грассо

— Отец сказал, что не может силой заставить детей играть со мной, потому что весь клан сильнее, чем один его глава.

Горечь за нее и нежность к этому ангелу, что был сейчас в его объятиях, смешались в груди у Гордона. Он провел губами по ее виску и сказал:

— Значит, в детстве ты дружила только с кухаркой, которая и научила тебя печь эти замечательные лепешки.

— И еще готовить «молоко старой Мойры», — уточнила она.

— Прости меня, любовь моя, — с глубоким чувством прошептал Гордон.

— За что?

— За то, что я не прислал тебе куклу, как обещал.

— Я простила тебя еще много лет назад, — ответила она.

Гордон опустил голову и приник к ее губам в горячем долгом поцелуе. Ему хотелось как можно быстрее изгнать из памяти Роберты мучительные воспоминания детства, и вскоре ему это удалось. А еще через час они уже мирно спали в обнимку, пресыщенные любовью, и видели хорошие сны.

Наутро Гордон проснулся рано и встал, чтобы разжечь огонь в очаге. Бесшумно одевшись, он присел на край постели — ему хотелось посмотреть на свою спящую жену.

Улыбка появилась на его губах, когда он провел пальцем по ее гладкой шелковистой щеке. Его жена была так же очаровательна во сне, как и днем, когда не спала. Она была прекрасна, и он любил ее.

«Черт побери, когда же я успел так влюбиться?» — подумал вдруг он. Любовь — это удел женщин и дураков, ведь так он всегда считал. А поскольку женщиной он не был, то, стало быть, сделался дураком.

Гордон и теперь не сомневался, что признаться Роберте в своей любви было бы величайшей ошибкой. При дворе он видел много мужчин, попавших в рабство к женщинам, которых они любили. Когда оба они покроются морщинами, поседеют и сделаются дряхлыми стариками, он, возможно, скажет ей, что любил ее всю жизнь. Но сейчас…

Наклонившись, Гордон приложился в легком поцелуе к ее полураскрытым губам. Ресницы ее дрогнули, а руки сразу обвились вокруг его шеи. Он слегка хмыкнул у ее губ.

— Доброе утро, — поздоровался он. — Час еще ранний, но у меня неотложное дело. Ты встанешь, чтобы испечь свои знаменитые лепешки, пока меня не будет?

Роберта сонно улыбнулась и кивнула:

— Ваше желание — закон для меня, милорд.

— Хотелось бы верить, — пошутил он. — И приоденься — я вернусь не один.

— Ас кем? — спросила Роберта, испытующе глядя на него.

— Это сюрприз. — И, еще раз поцеловав ее на прощание, Гордон вышел из охотничьего домика.

Напевая песенку, он пошел по тропинке, ведущей в Глен-Эрей. Эти дни, что он проводил на летних пастбищах, оказались на редкость богатыми всякими событиями. Тут Роберта стала его женой на самом деле, а не только формально, но тут же он едва не потерял ее. А вчера произошел этот несчастный случай с его младшим сыном, которого не было бы на свете, если бы Роберта не подоспела вовремя.

И ко всему прочему, он влюбился.

При этой ошеломляющей мысли Гордон улыбнулся. Осознав, что идет и ухмыляется в одиночестве как идиот, он вернул своему лицу строгое и непроницаемое выражение. Иначе какой-нибудь случайный прохожий решит, что он свихнулся.

Но некоторые события вышли из-под его контроля, и, как будущий герцог Арджил и глава клана, он должен проявить свою власть. Его жена оказалась в сложной ситуации и, несомненно, нуждалась в его защите. Кора настроила против нее детей, и его долгом было исправить это.

Без стука он ввалился в одну из хижин и ухмыльнулся при виде того, что предстало его взору. Застигнутая врасплох любовная парочка на кровати быстро натянула на себя одеяло. Гэбби взвизгнула от замешательства, а Дьюи громко расхохотался.

— Ах, вы тоже играете иногда в Адама и Еву, — пошутил Гордон. — Ну что ж, я подожду на улице, если вы еще не наигрались. И учти, Дьюи, что ты не вернешься в свое гнездышко до завтра.

Когда спустя несколько минут Дьюи появился в дверях, Гордон решительно зашагал к следующей хижине.

— Отвези Кору и ее младшего ребенка назад в Инверэри, — приказал он слуге. — Проведешь там ночь, а когда поедешь обратно, прихвати с собой бабушку Бидди.

— Бабушку Бидди? — отозвался Дьюи. — Она не захочет подниматься в горы.

— Скажи, что Роберта заболела, — прервал его Гордон. — Скажи, что ей нелегко самой приехать в Инверэри.

Дьюи понимающе кивнул.

Дойдя до хижины Коры, Гордон без стука вошел внутрь. Слегка толкнув спящую Кору в плечо, чтобы разбудить, он сказал:

— Собирай свои пожитки. Я отсылаю тебя назад в Инверэри. А ребята останутся со мной.

— Я не хочу, чтобы эта ведьма была рядом с моими сыновьями, — завелась та. — Я никуда не поеду.

Гордон невольно сжал кулаки, борясь с неодолимым желанием ударить ее.

— Меня не интересует, хочешь ты или нет, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — И если ты когда-нибудь еще назовешь мою жену ведьмой, я велю Фергусу выпороть тебя кнутом и выгоню вон из Арджила.

Кора поджала губы, но благоразумно промолчала и быстро собрала свои вещи. Потом подошла к соломенному тюфяку, на котором спали Дункан и Гэвин. Мягко потеребив того и другого, чтобы разбудить, она улыбнулась их сонным личикам и поцеловала каждого в щеку.

— Фергус просит меня вернуться в Инверэри, — сказала она. — А ваш отец возьмет вас с собой в охотничий домик, так что вы не останетесь без присмотра.

Потом она взяла на руки своего младшего, а Дункан и Гэвин поцеловали сводного братца. Бросив на Гордона хмурый взгляд, Кора вышла за дверь.

Оставшись наедине с отцом, мальчики выжидательно поглядели на него.

— Я хочу поговорить с вами о леди Роб, — сказал Гордон, присаживаясь к ним на тюфяк. — Но только пообещайте, что не расскажете ей о нашем разговоре. Я могу вам доверять?

— Мне можешь, — с готовностью сказал Дункан. — А вот Гэвин не умеет хранить тайны.

— Сумею, — пообещал малыш. — Ради леди Роб я бы и не то сделал.

— У леди Роберты было очень одинокое детство. Дети в клане Макартуров боялись пятна на ее руке и отказывались с ней играть, обижая ее этим, — сказал сыновьям Гордон. — А недавно она заболела и сейчас не очень хорошо себя чувствует.

— Но она не умрет, нет? — спросил Дункан.

— Нет, скоро приедет бабушка Бидди и полечит ее, — ответил Гордон. — Но я хочу быть уверен, что мои сыновья будут относиться к леди Роб хорошо. Она очень любит вас обоих, и было бы просто стыдно отвечать ей на это неблагодарностью. Могу я положиться на вас?

— На меня можешь, — заверил Дункан.

— И на меня тоже, — подхватил Гэвин.

— Тогда пошли. — Гордон встал с тюфяка и добавил: — Роберта готовит нам замечательные лепешки. Дьюи говорит, что они даже вкуснее, чем у бабушки Бидди. Но надо поспешить, а то Смучес, пожалуй, слопает все, и нам ничего не достанется.