Любовный эксперимент по-американски - Елена Армас

Я поймала себя на том, что мои губы разъезжаются в широченной глупой улыбке. Пальцы забегали по клавиатуре.

Рози: Думала, такое бывает только у домашних животных.

Лукас: Ты не спишь…

Лукас: Я тебя разбудил?

Рози: Нет. Я не спала. Работала несколько часов подряд.

Лукас: Рад слышать. Сколько слов написала?

Рози: Много ☺

Лукас: Моя ты умница.

Лукас: Наверняка утомилась? Зря я перебил тебе сон.

Мало того, что бешено отчаянно колотилось сердце, так теперь еще застучало в висках – я отчаянно выдумывала предлог, чтобы не отпускать Лукаса.

Рози: Не беспокойся. Голова никак не выключится, так что заснуть я все равно не могла.

Рози: Можешь составить мне компанию?

Рози: Пока не начнет клонить в сон?

Лукас: ☺ Серьезно? Хочешь, чтобы я оставался на связи?

Рози: Ага.

Лукас: Считай, что тебе повезло – развлекать я умею прекрасно и вообще парень компанейский.

Лукас: Ну, в основном.

Рози: Знаю.

Рози: Ты всегда компанейский – даже когда строишь из себя ворчуна.

Вместо следующего сообщения всплыла фотография – селфи. Лукас на снимке хмурился, обиженно надув губы.

Лукас: Ворчуна? Вот такого?

Лукас: Кстати, все равно выгляжу хоть куда. Даже сексуально.

Он ничего не выдумывал – смотрелся и правда потрясающе. Пока я любовалась, пришло новое сообщение.

Лукас: Можешь меня тоже поразвлечь?

Лукас: Пришли фотку.

Лукас: А то тревога от разлуки не рассеется.

Лукас: Боюсь забыть твое лицо.

Рози: Ты никак со мной флиртуешь, Лукас Мартин?

Лукас: И что, получается?

Нервно усмехнувшись, я сделала селфи и отправила его.

Лукас: Хм… Ты никак лежишь на полу? Почему?

Оп… Так была поглощена мыслями о Лукасе, что все остальное упустила из вида.

На экране появилось еще одно фото. На этот раз он вытянул руку как можно дальше, чтобы сфоткать себя издалека. Я впилась глазами в снимок. Так-так. Лежит на кровати поверх покрывала. Без рубашки. Великолепная грудь – в центре кадра, татуировку тоже видно.

Лукас: Вот, учись. Смотри, для чего нужна кровать, Ро. Для того, чтобы на ней валяться.

Рози: Спасибо за урок, профессор.

Лукас: Что сказать? О способах использования кроватей могу поведать многое.

Рози:?

Хм. А чему я, собственно, удивляюсь? Ответ на реплику Лукаса можно было дать и более остроумный. И даже на грани приличия. Однако в голове у меня царил полный кавардак.

Лукас: Я тебя чем-то удивил, Ро?

Я занесла палец над экраном, однако медлила, гадая, как ответить. Пока размышляла, Лукас меня опередил:

Лукас: Забыла, что случилось утром? Я вот не забыл.

Лукас: Только об этом и думаю.

Лукас: Хотя нет. Еще вспоминал о нашем совместном душе. О том, как ты мило кончила.

Я, покраснев, вытаращилась на экран. Жар спустился от лица на шею, на грудь, а потом разлился между ног. Не могла найти подходящих слов для ответа.

Лежала терзаясь, однако ничего путного не придумывалось. Отлично. У нас секс по переписке. Я ведь, на минуточку, писательница; набросать горячую сцену – не вопрос. Могу быть дерзкой и сексуальной. Могу выдать череду пронизанных чувственностью сообщений.

И все же ничего в голову не приходило. Вообще ничего. Мелькали образы: утро, мы в постели, под одеялами. Душ, обнаженный Лукас, изливающийся мне на живот. Более эротичного эпизода в моей жизни не случалось.

Наверное, я слишком долго предавалась размышлениям: на экране всплыло новое сообщение от Лукаса.

Лукас: Рози?

Рози: Я здесь.

Лукас: Прости, я идиот. Вовсе не собирался устраивать секс по телефону, клянусь.

Рози: Точно не собирался?

Лукас: Нет.

Хм, печально. Я ведь против подобного варианта нисколько не возражала. Просто мне требовалось немного больше времени, чтобы настроиться.

Лукас: Начал писать, потому что до ужаса соскучился. В квартире мертвая тишина… Пусто, даже в компании с Тако. Как-то неправильно. Хочу, чтобы ты вернулась.

Сердце ухнуло так, что стало больно в груди.

Хочу, чтобы ты вернулась…

Ведь и я в своем собственном доме чувствовала себя точно так же. Рану мне уход Лукаса нанес чудовищную. И вот оказалось, что мы с ним оба в полном упадке.

Рози: Я тоже по тебе скучаю.

Очевидно, во всем, что касалось этого мужчины, у меня напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения, потому я ответила без тени сомнения. Хотела, чтобы Лукас обязательно прочел эти слова. Будь мы рядом – выкрикнула бы их в голос. Кричала бы, пока не сорву горло.

Рози: Я тоже хочу, чтобы мы были вместе, Лукас. Чтобы ты был здесь. В моей постели…

Лукас: …

Лукас: Лучше бы ты этого не говорила.

Рози: Почему?

Вверху экрана появилось три точки, помигали, потом исчезли.

Я замерла. Ждала минуту, две.

Три, пять, десять, пятнадцать.

Полчаса.

Лукас не отвечал.

Неужели уснул?

Может, проголодался, решил перекусить? Зная его, вполне можно предположить, что на кухне сейчас творится таинство: уж точно Лукас не просто открыл пакет с хлопьями и вытащил из холодильника коробку молока. Даже по утрам этим дело не ограничивалось.

Или, может…

– Господи Иисусе! – сказала я в гулкую пустоту. – Ты вообще хоть что-нибудь соображаешь, Рози?

Чертыхнулась, осознав, что, во-первых, веду себя до крайности нелепо, во-вторых – невольно вскочила на ноги и хожу туда-сюда с гудящей от зарождающейся боли головой.

В комнате, напугав меня, раздался звонок домофона, и я уронила сотовый. В тот же миг засветился экран.

Лукас: Это я.

Оставив смартфон валяться на полу, я уставилась на дверь, потому что…

Лукас был здесь.

Я кинулась в прихожую, нажала на кнопку открытия подъезда и, задыхаясь – вовсе не от стремительного рывка, – распахнула настежь дверь квартиры.

Через несколько секунд на лестничной площадке возникло самое прекрасное на свете мужское лицо. Человек, который стал моим самым любимым мужчиной в Нью-Йорке, в Штатах, в целом мире, сделал шаг вперед.

– Вот почему, – выдал он свою фирменную улыбку.

Ослепительную, счастливую улыбку, от которой у меня немедленно запорхали бабочки в животе, по коже побежали мурашки, а нервы словно оголились.

– Видишь ли, я не решился бы прийти без приглашения, да еще и за полночь. Поэтому и написал, мол, лучше бы ты не говорила, что соскучилась.