Наш грустный массаракш - Александр Александрович Бушков

Шторма) помещалась мигалка или «матюгальник». Как будто всего этого дурного великолепия мало, в задней части браганта, по обеим сторонам, помещались крылья вроде тех, что красовались на американских автомобилях пятидесятых годов – но это были именно что орлиные крылья, золотые, если кто не догадался. Вылезая из такой «Антилопы-гну», чувствуешь себя клоуном, но ничего не поделаешь – при виде этого транспортного средства любой дворцовый обитатель исполняется верноподданническою трепета, нет, прямо-таки в экстазе, и, к зависти прочих, неделю самое малое будет взахлеб рассказывать, как лицезрел своими глазами...

Той же цели служили и наряды, которые они на себя вынуждены были нацепить все трое: парадные мундиры Канцелярии Земных Дел, покрытые причудливым золотым шитьем и самоцветами так, что из-под них лишь кое-где проглядывали крохотные кусочки алой и голубой ткани, стоячие золототканые воротники, украшенные гербом Канцелярии на фоне двух перекрещенных перьев – знаки различия низшего класса, чьи обладатели в Канцелярии разносят по кабинетам бумаги. Нечто вроде рядового гвардии – они на земле превосходят даже тамошние генеральские...

Трое привратников распахнули золоченые ворота, опять-таки украшенные гербом Канцелярии, занимавшим добрую половину ажурных створок, – и застыли соляными столбами, выпучив глаза до отведенных природой пределов – ну, разговоров будет на неделю... Остальные четверо тоже застыли дурацкими статуями.

Лавиния в мгновение ока стала самой собой, королевой Лорана – холодное, надменное лицо, совершенно невозмутимое, как будто это и не она собиралась вскоре предать верного любовника, оказавшего ей немалые услуги. Ну да, чего стоит услуга, которая уже оказана, – в особенности если на иные благоразумнее будет не рассчитывать...

В памяти сама собой всплыла цитата, он не помнил, откуда, но она вполне подходила, и Сварог тихо сказал:

– Ребята, чище, авторитетнее...

И они двинулись по мощеной дорожке к личному крыльцу Лавинии, как это водилось среди таларских королей, старательно скопированному с Золотого Крыльца Келл Инира, разве что не такому роскошному – везде субординация!.. Сварог подумал мельком, что формалиста и бюрократа высшей степени Диамер-Сонирила могла хватить временная потеря речи: во-первых, служащие Канцелярии вплоть до истопников (которых там по понятным причинам не имеется) должны входить в королевский дворец исключительно через главный вход, а Лавиния, коли уж ее отвозят или привозят эти раззолоченные павлины, должна быть в парадной форме – то есть при мантии и короне (от этого, согласно незыблемым параграфам, не свободен Сварог, когда летает за облака в качестве земного короля). Но принца здесь нет, а если кто-то ушлый и сообразит, что налицо вопиющее нарушение этикетов-параграфов, вопросов ни своей королеве, ни ее спутникам задавать не осмелится. И в любом случае будет поздно...

Сварог, как обычно, ощутил несказанное облегчение, знакомое каждому военному человеку, что на Земле, что на Та ларе. Будь это жестокий, молниеносный удар спецназа или лихая кавалерийская атака на ощетинившуюся мушкетами пехоту, чувство это на миг пронзает одинаково – когда все началось, и ничего уже нельзя ни отменить, ни изменить...

Атака!

Роскошные коридоры, позолота, картины в вычурных рамах, бесценные ковры, высоченные вазы, люстры – обычная декорация королевского дворца... Личные покои Лавинии, поэтому праздношатающихся придворных тут нет, а раззолоченные ливрейные лакеи застывают в низких поклонах

Мушкетерская юность давно кончилась – и на ближних подступах к этому крылу дворца рассредоточились четыре браганта-невидимки с двумя десятками вооруженных до зубов спецназовцев, способных в два счета устроить маленький апокалипсис в отдельно взятом дворце. Сварог не опасался неожиданностей – но лучше пересолить, чем недосолить, благо некому смеяться над перестраховщиком и некому оценивать предпринятые меры, кроме него самого.

Они, все трое, были вооружены крепко, в широких карманах у каждого – торч, шаур и талам, действующий и на ларов парализатор. Вполне достаточно для такой операции. А рукопашной владеют все трое, особенно Канилла, очаровательная машина смерти – что давно уже признал и Гаржак, не усмотревший в этом ни малейшего ущерба пресловутому мужскому самолюбию.

Очередной раззолоченный холуй распахнул перед ними створку не такой уж высокой резной двери. Как и ожидалось, это оказалась не такая уж большая комната: стол, полдюжины стульев, большой глобус Талара в углу, две картины, морская гладь при спокойной погоде с идущими на всех парусах кораблями, на полке – свитки карт. Нечто вроде зальчика для совещаний в узком кругу. На двух высоких стрельчатых окнах затейливые решетки. Лавиния прилежно выполнила его указания: позвать маркиза в комнату, где на окнах крепкие решетки. Так надежнее, если уж решил предусмотреть все – сами собой лары летать не умеют, но у хитромудрого маркиза вполне может оказаться под одеждой стандартный пояс-антиграв, доступный, в общем, любому, ничуть не запретный. Порхнет в окно ласточкой... Спецназовцы, конечно, постараются его спеленать, но поди догадайся, что еще в загашнике у высоколобых умников из Магистериума... Не нужно забывать, что никаких доказательств и улик против него, собственно, и нет, кроме слов Лавинии, а когда их еще запротоколируют по все правилам, и кто знает, какое алиби у беглеца может сыскаться...

Сварог посмотрел на часы. Четыре минуты с тех пор, как получивший приказание Лавинии лакей помчался хоть из-под земли раздобывать фаворита. Лавиния строго приказала не говорить маркизу, что он здесь (согласно тем же указаниям Сварога), но что, если лакей – его человек и скажет, что маркиза не просто срочно зовут туда-то, а что там сама королева, да еще в столь примечательной компании? На месте маркиза Сварог моментально сложил бы в уме два и два – и пустился в бега, и тут уж вся надежда на спецназовцев. Но вдруг у него в запасе тот самый поганый сюрприз... скажем, брагант, спрятанный невидимкой на балконе, ключ от двери которого только у маркиза?

Или не стоит приписывать ему столь уж дьявольскую предусмотрительность?

Потом думать стало некогда – лакей распахнул дверь и поклонился, попуская в комнату человека в мундире лоранского камергера. Сварог опознал его моментально: в свое время распорядился для порядка запечатлеть нового фаворита королевы, а пока летел, вывел сию личность на экран «портсигара» и рассмотрел уже как следует – раньше не уделял ему особого внимания, очередной фаворит любвеобильной Лавинии Лоранской, не вызывающий никаких подозрений, – дело житейское... Лет тридцати, красив, но ничуть не томный смазливый хлыщ, должная доля мужественности присутствует – вполне во вкусе Лавинии, брезгующей томными женоподобными красавчиками...

Маркиз прошел несколько шагов и остановился посреди комнаты – такая его диспозиция Сварога полностью устраивала. Лицо у фаворита было совершенно спокойным – но легонькое удивление на нем все же мелькнуло: конечно, он должен был думать,