Наш грустный массаракш - Александр Александрович Бушков

это было бы приятно для здорового мужского самолюбия, но сейчас не время поддаваться посторонним эмоциям: чтобы напугать Лавинию, требовалось что-то крайне серьезное и наверняка опасное.

– Все началось, как обычно, – тихо проговорила Лавиния почти ему на ухо. – Начался небольшой ремонт в моем крыле дворца, мне пришлось видеться с ним каждый день, я сразу почуяла мужской интерес ко мне – такое каждая женщина умеет с ранних лет. И очень быстро началось: видный парень, язык подвешен, неглуп, остроумен, а у меня тогда не было никого постоянного – так, случайные забавы... И как-то так получилось, что он стал фаворитом. Очень быстро выяснилось, что в дополнение к прочим достоинствам у него есть еще одно, крайне ценное для венценосных особ, позволяющее избежать многих шероховатостей: он совершенно бескорыстен, что среди придворных встречается крайне редко, тем более у фаворитов. Он совершено ничего от меня не принимал, никаких подарков, разве что сущие безделушки. Конечно, пришлось сделать его камергером – исключительно житейского удобства ради, чтобы мог открыто получить доступ во все утолки дворца. Он все понял и нисколечко не противился. А в остальном – бессребреник. Я не допускаю и мысли, что он в меня беззаветно влюбился по уши, сам он никогда ничего подобного не говорил – но какие-то чувства с его стороны, безусловно, присутствовали. Именно такие отношения меня вполне устраивали: хороший любовник, приятный собеседник, отличный танцор, который ни на что не претендует, не вмешивается в дворцовые интриги, не рвется к высоким постам, Недели две все обстояло просто прекрасно...

Она замолчала. Чтобы облегчить ей задачу, Сварог сказал уверенно:

– А потом произошло нечто... в корне изменившее предыдущие отношения, да? Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться. Причем прежним отношениям это нисколько не пошло во вред – он и сейчас остается твоим фаворитом

– Даже не знаю, как сказать: случилось, произошло, стряслось. Мы время от времени проводили ночи в Вишневой беседке. Собственно, это не беседка, но так уж с давних пор повелось ее называть. Это небольшой домик в парке, неподалеку от дворца, маленькая копия старинного замка, очень красивая и уютная. Лет двести назад ее возвел тогдашний король – и для встреч с женщинами, и для особо тайных совещаний с доверенными сановниками. С тех пор ее так и используют в этом качестве, я в том числе. Ни одной двери, туда ведет из моих личных покоев подземный ход уардов в двадцать, по нему имеют право входить для уборки и прочих надобностей особо доверенные камер-лакеи, а вокруг сплошная широкая полоса колючего кустарника, так что ни один высмотрень к окну не подберется, ничего не подслушает. Очень удобное место... И вот однажды, едва мы туда пришли, он сказал, что хочет поговорить со мной серьезно об очень важных вещах. И рассказал, что он – Тайный Мудрец... но в какие бы то ни было подробности вдаваться не будет – ему это настрого запрещено их правилами, и нарушение может стоить ему жизни. Признаться, я не особенно поверила – все рассказы о Тайных Мудрецах, я давно установила, числятся по разряду сказок и легенд, подтверждения ни разу не получили. О чем ему и сказала. Он усмехнулся, поднял руку – и посреди комнаты неведомо откуда возник самый настоящий мартыхан, сильванская лесная обезьяна, величиной с большую собаку. Я их видела на Сильване, многие богатые и знатные, в том числе цари, их держат. Добродушное, мирное, очень умное животное, быстро учится всяким трюкам, часто приучается носить одежду и выполнять несложные лакейские обязанности (Сварог все знал о сильванских мартыханах, но не стал ее перебивать, пусть разговорится). – Лавиния фыркнула. – Ну это несущественно, домашнее животное – но только на Сильване. На Таларе нет обезьян, и еще в старинные времена обнаружили, что у нас они почему-то быстро дохнут, так что купцы завозить их перестали. Ганталь сказал, чтобы я не боялась, – я и не боялась, привыкла к ним на Сильване. Взяла из вазы грушу, подошла к нему... Самый настоящий мартыхан, причем домашний – пахнет как дикий, с хорошо вымытой шерстью. Вскоре Ганталь одним движением пальца заставил его исчезнуть и сказал: он многое мог бы мне показать, самое доподлинное, но все это будут развлекалочки, а он хочет поговорить о серьезных вещах. Он давно уже мне сочувствует, прекрасно видит, как мне тяжело приходится с тех пор, как ты загнал нас в угол и взял за глотку, и хочет помочь. Правила Тайных Мудрецов запрещают ему вмешиваться с размахом, но небольшую помощь он оказать может. Отвернулся к углу, и на пол как бы из ниоткуда полился звенящий ручеек золотых монет. Получилась куча мне по колено. Золотые денарии с моим профилем, самые настоящие на вид, на ощупь. Потом монеты исчезли, но одну я успела спрятать в рукав, а потом под скатерть... Вот так все и началось. Все золото, которое мы отправляем в Харлан – его, если можно так выразиться, работа, оно возникает из ниоткуда в особом подвале Казначейства, которым ведают трое доверенных людей. Так же обстоит с порохом и со свинцом. Все россказни об огромных запасах, якобы сделанных моим покойным супругом, – ложь, распущенная, чтобы запутать иностранных шпионов. Ничего подобного не было и нет, никаких тайных складов. Если бы мы отправляли с в о и, в бочках очень быстро показалось бы дно. Это снова Ганталь. Снова особые помещения с верными людьми. Ради сохранения приличий, золото идет не в лоранской монете, а в монетах других стран... большей частью твоих, каюсь. Сера тоже возникает из ниоткуда, и ее увозят на пороховой завод... Короче говоря, всю нашу помощь Харлану обеспечивает Ганталь, и ты, я не сомневаюсь, ни о чем не подозревал... Извини, от волнения в горле пересохло...

Лавиния повернулась к столику, наполнила до краев высокий бокал «Горного ручья» и без особой нервозности выцедила его до донышка. Спросила:

– Тебе налить?

– Келимаса вон в тот бокал, – сказал Сварог, с радостью убедившись, что его голос остался ровным.

Хватил одним глотком и закурил по примеру Лавинии. Какое-то время стояло молчание – нельзя исключать, она давала Сварогу время обдумать новость – ошеломительную, что говорить! – и привыкнуть к ней...

Мысли не скакали мартовскими зайцами – шли стройными рядами в определенном направлении. Он был ошеломлен, но не выбит из колеи – случались сюрпризы, ошарашиваюшие не в пример сильнее. Значит, вот так. От помощи Харлану