Проблема всей жизни - Роман Никитин

Берг усмехнулся.

В самом деле, что еще ожидать от лидера "Непсис", который вдруг бросил все свои дела и посчитал нужным сразу же по прибытии уделить свое драгоценное время новообращенному кардиналу?

Данте не знал, как это именно удалось Александру, но то, что глава Коллегии уже хорошо изучил каждый шаг Берга на юге России — совершенно точно.

— Я остаюсь лояльным Церкви, монсеньор.

— Вот как? — Александр отвернулся от окна. — То есть то, что ты упустил беглецов, а затем зачистил поисковые базы, это проявление лояльности?

— Девчонка со своими спутниками не угроза Церкви.

— Даже так? — угольно черные брови моложавого старика изогнулись двумя изящными домиками. — Тогда как понимать, что они перед отлетом в Москву угрохали двух китайских особистов?

"Вот откуда эти пятна", — мелькнуло в голове Данте, и заскучавший по работе мозг тут же поставил следующий вопрос: "А что же тогда означают следы?". Вслух же он произнес:

— Я уверен, они защищались. После того, как я от лица Церкви оставил их в покое, они вправе были сопротивляться. И потом, это проблема китайцев, а не наша. За действия КНР я ответственности не несу.

— Хорошо, — кивнул Александр и присел в кресло у окна. — У меня есть еще кое-что на тему убийств, но сейчас я жду от тебя объяснений, почему ты отпустил эту троицу.

Данте объяснил. Объяснил заблуждения Церкви относительно сущности китайской девчонки. Рассказал то, что она ему сообщила по структуре пространств внутри земной оболочки. Поведал о покемонах-недобитках, паразитирующих на людях, рассказал о действительных физических условихя за Гранью. Наконец, на словах обрисовал то, что он видел — огромный экран с переходами в любую точку пространства. Донес до сведения Александра, как это можно использовать, и наконец, выложил последний козырь — объявил, что любой человек может последовать за Грань, а не только имеющий так и не изученное "Непсисом" сродство с технологиями.

— Эта девушка, кем бы она ни являлась, открыла нам новые горизонты, монсеньор, — сказал Берг. — Было бы глупо преследовать ее. Тем более, я готов теоретически и практически доказать, что она не несет угрозы для Церкви. Это не порождение Инферно.

— Все это очень увлекательно, Данте, — тихо произнес Александр. — Если бы в настоящее время твоя китайская любимица не прорывалась с боем в наш московский офис.

— Не понял…

— Вот это и есть твоя беда, Данте, — сказал глава Коллегии. — Ты очень многого не понимаешь. В том числе и обмана. Ты слишком доверчив для кардинала. Я был уверен, что случай с Касимой станет для тебя достаточным доказательством опасности Тьянь. Но вместо этого ты переложил ответственность на себя, а девчонке просто поверил, как двадцатилетняя сопля при виде грудастой красотки. О том, что Ложь — второе имя того, с кем мы боремся, ты забыл.

— Но как же? Это же…, - Данте вспомнил свои впечатления от пребывания за настоящей Гранью. — Я же сам видел все то, что она мне показывала! Я же…

— Вот именно поэтому, — прервал Александр. — Она тебе показывала то, что ей было выгодно. Ты еще не понял? Она хотела, чтобы ты присоединился к ней, стал одним из ее апостолов! А при необходимости она пожертвовала тобой бы так же просто, как и своим другом, ставшим обузой.

— О каком друге идет речь?

— О русском летчике… Ах, ну да, они же оба летчики. В общем, смотри сам. Я ничего не утаиваю, в отличие от этой китаянки. Посмотри, вот демонстрация ее дружбы. Подойди-подойди, не бойся.

Данте приблизился к Александру. Напротив кресла стоял небольшой пюпитр-терминал, на нем красовались какие-то изображения. Берг перегнулся через плечо главы Коллегии, взглянул и сжал зубы.

На фотографиях труп Виталия Бороды, одного из спутников Тьянь Хэвенс. Заросшее щетиной лицо мужчины выражало невыносимый ужас.

— Наши иеромонахи-экспедиторы обнаружили его за Гранью. Мертвым, разумеется.

— Причина смерти?

— Его столкнули за Грань и там оставили — какая еще нужна причина?

Данте закрыл глаза.

— Возможно, наша любвеобильная китаяночка все-таки сделала окончательный выбор в сторону другого летчика, а этот ей стал просто не нужен. Вот так, Данте. Тебя обманули. Обманывали раньше, когда ты только начинал охоту за девкой, обманули и сейчас.

— Этого не может быть, — решительно произнес Берг. — Наверняка какая-то ошибка.

— Никакой ошибки. Вместе с этим несчастным нам удалость вытащить из-за Грани и остальных жертв. Это два русских чиновника, собственно пара агентов китайского госбеза, все-таки напавшего на след Тьянь. А также представитель Интерпола. Бедняга случайно оказался в аэрохабе и опознал нашу троицу. Видно, получил данные еще до того, как некий кардинал Берг самым что ни на есть преступным образом подчистил базу.

— Все равно не верю, — Данте сжал кулаки. Что-то ему говорило, что прав он, а монсеньор Александр заблуждается.

— Это твое право, Данте. Но ты исключен из Коллегии. Более того, я не вижу смысла оставлять тебе сан епископа — это будет издевательством над действительно преданными делу Церкви служителями. Посему, решением Коллегии, состоявшейся двадцать минут назад, ты возвращаешься в Сеул в звании ученого-иеромонаха. Не уверен, что тебя допустят до серьезных исследований, но думаю, прилежным трудом ты сможешь обелить свое имя в глазах Церкви.

Данте склонил голову в знак повиновения. Поднял руку, и приложил ладонь к переносице. Давняя привычка, еще с тех времен, когда он носил очки. Поднял голову и уже почти убрал руку, но… Что-то снова заставило его удержатся.

Берг прикрыл глаза, глянул через закрытые веки и ладонь на одного из высших иерархов Церкви — кардинала Александра. И увидел то, что не должен был увидеть. Не имел права!

Энергетическая аура Александра ничуть не напоминала человеческую. Не было ни "венка" вокруг головы, ни сосредоточия силовых линий в груди — ничего из того, что отличало обычного человека от других мировых сущностей. Данте никогда еще не видел такой картины энергий.

Тут же вспомнилось, что Александр никогда не ходил за Грань с кем-то — только в одиночку. Оно и понятно, инферноптика гранескафа спутника мигом показала бы его ауру. И потом, никто из людей не доходил до одной восьмой. А кардинал Александр добирался, и даже вернулся живым.

Вот только живым ли?

— Я принимаю наказание, — еще раз поклонился Данте. — Разрешите идти?

— Иди, Данте. Иди.

Александр снова встал с кресла и подошел к окну. Дверь за гостем закрылась, и глава Коллегии добавил вполголоса:

— Иди, Данте. Надеюсь, ты увидел свою правду. И прости за ложь. Тебя обманывали раньше, обманули и сейчас…

***

— Двое за поворотом!

Я поудобнее перехватил автомат, отобранный у охранника на входе. Мелькнули черные фигуры, и я залил коридор свинцом. Застучали ответные выстрелы, но на пути смертоносного потока тут же вставали маленькие белые пятнышки локальных проходов. Вся нацеленная на меня смерть проваливалась в другой мир, а я снова ловил фигуры в прицел и нажимал на курок.

Все шло неправильно. Все шло по не тому пути, но однажды ступив на него, я уже не мог остановиться. Иначе выглядел бы предателем не только для самого себя, но и для Тьянь.

А предавать девушку, эту мою странную светловолосую спутницу, я не хочу. Ей я верю, несмотря на ошибочный путь. Да, я сознаю ошибку. Нашу ошибку, мою и ее. Что-то сломалось внутри девчонки после того исчезновения, когда она заперла нас в трубе скоростного трамвая. Что-то в ней разладилось. Но это же не повод предавать ее, верно? Вот и я так думаю. Поэтому послушно бегу по извилистым коридорам, оставляя за собой трупы ни в чем не повинных охранников.

Здание регионального офиса "Непсис" высилось на берегу довольно большого пруда. Через лес и две дороги от того, куда приземлился наш челнок. Тьянь не брала разбег, и атаковала сходу, не дав ничего сообразить ни мне, ни тем, кого мы с ней сейчас убивали.

Того, кто не падал сразу же под потоками золотистого свечения из руки девушки, я добивал пулей в грудь или прикладом в голову. И мне даже не было противно — просто тоскливо. Я видел, во что превратился ради китаянки, и какая-то часть меня продолжала беситься и задавать вопросы. Но другая, контролирующая мое тело, послушно выпрыгивала из-за угла, поливая коридоры свинцом. Кого не задевал поток смерти из автомата, и кому не хватало соображения убраться у нас с дороги, того сжигала Тьянь.

Благодаря своим чудесным линзам, я видел, как корчатся и сгорают в золотом огне сине-фиолетовые ауры людей. Горели все — и одетые в черную форму охранники, и снежно-белые лаборанты, и просто обычные люди в тряпках самой разной пестроты. А я верил и стрелял, стрелял и верил.

В правое дело? Да. Во что же еще?

В непогрешимость моего ангела-хранителя, для которого я стал спутником-карателем? Конечно. Мой ангел не может быть не прав.