Проблема всей жизни - Роман Никитин

— Дрянь! — шепнула спутница. — Ничего не придумывается…

— Может, откажемся от полета? — вполголоса предложил я.

— Не отцепятся, только время потеряем. А-а, была не была… Летчик!

Борода обернулся на выкрик Тьянь. Проблема поманила пальцем, и Борода сбавил ход, пропуская чиновников мимо себя. Китайцы отошли вперед еще немного, и сейчас между ними и нами оказалось метров двадцать. Мы догнали Бороду, Тьянь подняла голову, нехорошо прищурившись.

— У нас проблемы, — сообщила девушка. — Решаем так. Я торможу время, ты и Кирилл стойте сторонке.

— Не понял…, - начал было Борода, но Тьянь перебила.

— Китайцев я возьму на себя. А вы присматривайте за остальными… Так, на всякий случай. А теперь давайте догонять моих соплеменников.

Мы добавили ход, и сразу после очередного поворота буквально натолкнулись на двух партфункционеров. Точнее, чуть было не споткнулись о них. Оба не худеньких дядьки спокойно отдыхали полу, и позы их однозначно говорили: чиновники упали не по своей воле.

— Не делайте глупостей, — первый из китайцев предостерегающе поднял руку с допотопной перьевой ручкой. Ее перо светилось темно-багровым огнем, и я сразу понял: это и есть то самое инфернальное оружие. Уж больно искусственным был этот багровый отблеск, словно наложенный компьютером. А точнее, слюной Тьянь, из-за которой мое зрение сейчас не совсем человеческое.

— Не двигайтесь, — вторил второй китаец, направляя точно такую же ручку на Проблему. — Тьянь Хэвенс, ты задержана министерством безопасности Китая.

Девушка зыркнула по сторонам, китаец в европейском пиджаке тут же щелкнул ручкой. Я отпрянул, но целились не в меня. Позади что-то грохнуло, я обернулся и увидел "опоздавшего". Похоже, мужчина на рефлексах ушел с линии огня, перекатившись в сторону, и сейчас с удивлением рассматривал иглу в стене. От нее багровой краской расползалась мерзкая даже на вид клякса, похожая на осьминога. Только щупалец не восемь, а не меньше десятка. Туловище морского гада строго напротив того места, где мгновение назад стоял мужчина.

Второй выстрел был куда удачнее — игла попала в ногу, и "опоздавший" с проклятьями метнулся за угол.

— Немедленно бросить оружие! — раздалось из-за укрытия. — Интерпол! Прекратить сопротивление!

— Проклятье, — выкрикнул "европейский" китаец на родном языке. — Держи их на прицеле, я займусь посторонним.

Тип в китайском пиджаке кивнул и перенацелил ручку с меня на Проблему. Напарник, не опуская странного оружия, пошел к нам.

"Загородить…. Спрятать… За ним… Загородить от… Прицел…"

Я помотал башкой. Что за ерунда? Что за шепот в голове?

Тьянь смотрела прямо на меня, губы ее едва шевелились. Недостаточно, чтобы понять, но достаточно чтобы сообразить: Тьянь что-то хочет сказать.

"За него… Загородить… Ударить…."

Некогда уточнять!

Дождавшись китайца, я метнулся навстречу и первым делом увел руку с оружием в потолок. Краем глаза заметил, как на помощь мне дернулся и Борода. Но потеря бдительности тут же аукнулась. Свободной рукой китаец так двинул мне в ребра, что аж хрустнуло. Руки я не отпустил, и, падая на колено, потащил за собой и противника. Снова щелчок, и тут же свист возле уха — второй китаец промазал совсем чуть-чуть.

— Борода, за угол!!! — закричала Тьянь прячась за мной и моим противником. Я по-прежнему держал руку китайца, пропуская удары по туловищу. Пару раз пришлось особо точно — печень взорвалась болью.

— Да щаз! — летчик подскочил и обрушил ботинок на бедро китайца. Противный хруст озвучил трещину в берцовой кости, узкоглазый взвыл и выронил стреляющую кляксами-осьминогами ручку. Спереди щелкнуло еще раз.

— Бля-а…

Борода споткнулся и осел на пол, прижимая руку к бедру.

— Не трогай! — заорала Тьянь, стоило летчику потянулся к ране. Потом лихо развернулась и припечатала ногу к виску "моего" китайца. И наконец, швырнула во врага пучок тусклого золотистого свечения, которое как будто всосалось ей в руку из воздуха.

Китаец вздрогнул и замер. Потом поднялся во весь рост и встал, непоколебимый как скала. Тьянь нырнула за него сама и дернула меня туда же. Борода упал рядом. Не кричал, не ругался — очень тихо и аккуратно. Я не видел его глаз, но судя его по внезапной слабости, пойманная игла начала действовать. Да я и сам видел: вся нога Виталия опуталась знакомыми багровыми щупальцами. И они настойчиво поднимались по туловищу. Секунда и захлестнули таз, парочка поползла выше, к животу…

— У вас нет шансов, — крикнул китаец с оружием. — Сдавайтесь!

— Обойдешься, косоглазый! — Интерполовец принял фразу на свой счет, голос его звучал из-за угла совсем тихо. — Немедленно… Бросить… Брось ору…

— Его тоже, — прошептала Тьянь и присела на корточки. Коснулась пальцем прорезиненного покрытия. С ногтя сорвалась голубая искорка и перетекла на пол. Тьянь провела пальцем, оставляя светящийся след. Раз, два, три, пять штрихов. Я начал узнавать каракули, которыми Проблема открывает "общий" вход за Грань.

Впереди послышались быстрые шаги — второй китаец бежал к нам.

— Поздно, — произнесла Тьянь и оставила на полу последний штрих.

И все замерло. Точно так же, как в хабаровской гостинице. Время остановилось.

Я осторожно выглянул из-за неподвижного тела первого китайца. Его напарник завис в полулете. Промедли Тьянь чуть-чуть — и стало бы плохо, эмгебешнику оставалось полтора-два шага. Впрочем, сейчас это уже неважно. Оба азиата напоминали восковые статуи, разве что одна из них не касалась ногами пола. Феерическое зрелище.

— Не сиди, — приказала Тьянь. — Займись полицейским.

— С удовольствием, — я попытался улыбнуться, но не удалось. Не получалось даже дышать в полгруди, разбитые ребра вонзились в легкое, боль застилала глаза и мне даже казалось, что я на несколько секунд вырубился. — Не могу встать… извини…

— О-о! — спохватилась девушка, — это уж ты извини. Сейчас, погоди…

Тьянь дождалась, пока на полу откроется проход. Несимметричный четырехугольник разросся до метровой ширины, и Проблема первым делом столкнула в него замершего по стойке смирно агента китайского госбеза. Та же участь постигла и второго, застывшего на лету. С ним провозилась чуть больше, все-таки парень был раза в два тяжелее маленькой китаянки.

— Уфф, — Тьянь выдохнула, распрямляясь во весь рост, посмотрела на двух чиновников. Каждый из них трижды превосходил азиатку габаритами — Кирилл, боюсь, я одна не справлюсь.

— Да ничего, — я постарался приподняться, но грудь резануло так, что я рухнул где стоял. На фоне безобразия в груди ноющая печень совершенно не заботила.

— Не вставай…. Погоди, — Тьянь подошла и аккуратно перевернула меня на спину. — Я сейчас тебя заморожу, боли не будет. Но это ненадолго, на час-два. Потом придется колоть обезболивающее.

Я кивнул. Что угодно, лишь бы снова двигаться. И подальше от этих ножей в боку.

Азиатка вытащила из-под ремня и приподняла мне футболку. Я скосил глаза на грудь. Лучше бы не смотрел. Я не тощий как скелет, но даже на моем теле было видно, где треснувшие ребра вонзились в мышцы и легкое. В одном месте осколок ребра вздыбил кожу, намекая на возможный открытый перелом. Набухала темным здоровая гематома.

— Ничего себе, — выдохнула Тьянь. — Обычный человек такого не сделает.

— Обычный человек, — прошипел я, — не стреляет перьевыми ручками.

— Что смогли пронести через охрану, тем и стреляли. Но все же не пойму, как он тебя так…

— Погоди, — перебил я. — Что с Бородой?

Тьянь глянула на летчика, также замершего в остановленном времени.

— Боюсь, что… уже ничего.

Я дернулся посмотреть, но не смог даже повернуться. Тьянь положила руки мне на грудь, придавив к полу. В глазах потемнело…

— …не поделаешь, Кирилл. Ему бы за угол, тогда бы…

— Черт!

— Извини. Инферно убивает не очень быстро, но верно.

— Черт, черт!

— Тише, тише… Погоди, не дергайся.

Я не дергался. В ушах звучала последняя фраза летчика — "да щаз!". Повторялась вновь и вновь, уволакивая в спокойную серую даль. Где-то за неопределенного цвета горизонтом показался диск тускло-синего солнца, а рядом с ним…

Моя голова сама дернулась в сторону. Потом снова, и еще раз, и еще. Что за ерунда, перестаньте! Я не вижу этого дивного синего солнца!

— Не спать! — Тьянь снова вмазала мне по щеке, и я, наконец, выпал из затягивающего видения. Инстинктивно поднял руку, защищаясь. Тут же дала знать грудь — тупой, ноющей болью. Но все-таки не тем не дающим дышать кошмаром, который резал меня пару секунд назад. Или минут? Может быть, часов?

— Ну вот и все, — девушка наклонилась ко мне, коснулась губами покрасневшей кожи, под которой угадывался армагеддон грудной клетки. — Ближайшее время будет почти не больно. Только дышать придется одной стороной груди, справа я тебе все парализовала. Иначе совсем разорвешь легкое.