Прощай, Нью-Йорк? - Светлана Бланкина

а я делаю шаг назад, — мой проходной билет на вершину моей карьерной лестницы и я не позволю тебе уйти.

Его холодный взгляд пронзает меня насквозь, а жестокий голос доводит до непонимания. Как я могла любить этого человека? Как я могла не замечать этого лицемерия, этого… монстра в нём.

— Мне не нужно твоё разрешение, чтобы уйти, — говорю я хоть и чувствую, как со страхом бьётся сердце.

— Ну, давай, — усмехается Брайан, и его довольная улыбка доводит меня до дрожи. — Вперёд, Клэри.

Я нерешительно смотрю на него, медленно переведя взгляд на свой валяющийся на полу чемодан. И я решаю уйти, пусть даже с пустыми руками, но это лучше чем быть здесь с ним.

— Боже, а я думал, ты умнее, — смеётся Брайан, когда я иду к двери, и слёзы вновь заполняют мои глаза. — Я же сказал, что ты никуда не уйдёшь, — схватив меня за руку, шипит мне на ухо он. — А если ты хоть пикнешь про измену, я уничтожу не только твою компанию, но и тебя саму.

— Отпусти меня!

Я пытаюсь освободить свою руку, потому что мне больно, но Брайан держит меня настолько сильно, что у меня нет ни шанса.

— Отпусти мне больно! — уже кричу я, но Брайан, будто меня не слышит и сжимает мою руку лишь сильнее.

Он ведёт меня в гостиную и толкает меня на диван, с которого я тут же поднимаюсь, пытаясь сбежать к выходу, но он вновь меня удерживает, но на этот раз не отталкивает меня, а наоборот прижимает к себе.

— Что ты делаешь, Брайан? — в панике кричу я. — Отпусти меня, клянусь, я ничего не скажу! Пожалуйста, только отпусти меня!

Я пытаюсь вырваться, пытаюсь бить его по рукам, чтобы он отпустил меня, но ему будто всё равно на это…

— Что тебе нужно? — уже обессилено рыдаю я, и Брайан вдруг вновь отталкивает и… ударяет меня по лицу.

Удары был сильный, я упала на пол и вся квартира погрузилась в тишину, я слышу лишь тяжелое дыхание Брайана и звон в своей голове.

Щека безумно горит, из меня будто весь дух выбили или я просто перестала дышать… Он ударил меня…

Перед глазами стоит пелена слёз, голова, кажется, кружится, но я боюсь даже пошевелиться, боюсь встать, боюсь просто поднять головы.

— Прости, Клэр, — вдруг выдыхает Брайан, и я непроизвольно вздрагиваю, когда слышу, как гремят стаканы. — Но это ты, мне просто нужна ты, — говорит он, сев на диван со стаканом в руке. — И теперь… — усмехается он, — ты моя.

И я понимаю, что пропала.

Глава 26

Два года спустя…

Странно, что такое случается, а точнее просто несправедливо, просто нечестно. Сначала ты счастлив, ты добиваешься желаемого, занимаешься любимым делом, встречаешься с человеком, которого любишь, и который любит тебя, ваша любовь взаимна и вы строите планы на совместное будущее, и всё кажется таким… реальным, словно твоя жизнь это летний день и ты просто стоишь под солнцем. Но… уже в следующую минуту ты оглядываешься и понимаешь, что стоишь в тени и от тёплых солнечных лучей не осталось и следа.

Да, я стояла под солнцем, да, я была на свету, пока очередной обман, пока очередная ложь не загнала меня в темноту, где я нахожусь уже почти два года. Два года…

Это нечестно. В эту минуту ты счастлив, а в следующую уже полностью разбит.

— Мисс Олдридж? — слышу я отдалённый голос Софи и пытаюсь сфокусировать взгляд. — Звонит главный редактор британского «Vogue», спрашивает всё ли в силе насчёт февральского выпуска.

— Да, — после нескольких секунд молчания неуверенно отвечаю я, наконец, придя в себя.

Секретарша кивает и закрывает дверь моего кабинета.

Эти два года… они стали худшим временем в моей жизни. Но я всё ещё здесь.

Я смотрю в окно, из которого прекрасно видно весь Сиэтл и расположенную неподалёку башню Спейс-Нидл и помимо своих мыслей я слышу рабочую суету, раздающуюся прямо за дверью моего кабинета.

И… одна из причин, почему я всё ещё здесь — место, в котором я сейчас нахожусь и путь, который мне пришлось пройти.

Эти два года стали настоящим прорывом для моей карьеры, за эти два года я вложила столько сил в свою компанию, что теперь с уверенностью могу сказать, что, наконец, добилась того, чего хотела.

За эти два года я несколько раз провела свои показы в самых модных столицах мира: в Лондоне, в Париже, в Милане, но… не в Нью-Йорке. Скоро будет четыре года как я уехала и… я не планирую возвращаться. Всё уже давно забыто, забыла я, и… забыли меня.

Это нормально, это жизнь, всем необходимо двигаться дальше и… именно этого я и хотела — забыть обо всём. И я забыла, но на место прошлых ужасных моментов, пришли ещё более ужасные…

Но у всего есть две стороны.

Моя компания значительно расширилась, теперь моя одежда продаётся не только по всей стране, но и по всему миру, а моё имя знает каждый седьмой житель Америки. Меня приглашают на съёмки в такие журналы как «Vogue», постоянно зовут на элитные вечеринки и просят у меня совета. Я стала публичным лицом, я стала популярна. Меня называют молодым талантом, девушкой, которая смогла добиться невероятных высот и все эти восхищения… они думают, они уверены, что у меня есть всё, о чём только можно мечтать, но… как я сказала, у всего есть две стороны и моя компания, моя работа — это лучшая сторона моей жизни, по крайней мере, за последние два года.

Все помимо одного десятка человек видят молодую успешную, уверенную в себе женщину, ведущую всемирно известный бренд одежды собственного дизайна и помимо компании, популярности, связей, обожания и всеобщего внимания, они все видят и мою «счастливую» личную жизнь.

Я не только известный дизайнер, но и девушка конгрессмена США, я девушка симпатичного, сильного, властного мужчины, который любит меня, обожает меня и всеми силами поддерживает.

И все они, все те, кто это видит, кто видит этот красивый фон, этот… показушный спектакль, хотя быть на моём месте. Они кричат об этом, кричать о том, что моя жизнь — мечта, они кричат о том, что они отдали бы всё, чтобы оказаться на моём месте.

Но они не знают, что происходит, когда камеры выключаются, когда толпа расходится, а двери плотно закрываются. Они не знают, что происходит после заключительного акта, после того как все зрители расходятся и кулисы