Исток - Анна Московкина

— Парень… — начал бородач, сидящий напротив дворянина, — с чего ты взял, что они вообще там были?

— Но… — Солен неуверенно покосился на колдуна, но тот и не думал выручать спутника.

— Были. — Рыжий гном смачно рыгнул, запил отрыжку пивом и продолжил: — Лет четыреста назад. Но с тех пор больше нет. Хе-хе, совсем нет.

— Хотите похвастаться, как истребили одну из прекраснейших тварей на земле? — надменно спросил Велор. Ох, не любят эльфы гномов. Впрочем, взаимно не любят.

— Вы, эльфы, только бренькаете на лютнях, да затыкаете маленькие носики в людских городах. Дракон страшная зверюга. Ворует скот, жжет постройки и гадит, мама не горюй. Скажи, эльф, доводилось ли видеть тебе здоровенную кучу дерьма?

— Предположим, — невозмутимо сказал Велор.

Жарка прикрылась ладошкой и тихонько захихикала. Солен улыбался во весь рот.

— Так вот драконья в сто раз больше.

— Что-то народу много. На нас комнат хватит? — резко сменил тему эльф, незнамо чему улыбаясь.

— Пока ты блевал… — Улыбка погасла. Эльф бросил убийственный взгляд в сторону колдуна. Теперь зал заполонил раскатистый гномий хохот. — …Я снял одну. Последнюю.

Уралакский тракт отличался от восточного, как конек для возки хвороста от скаковой лошади. Хоть начинался за здравие, видно, чтобы не пугать иностранных купцов.

Но через пару верст широкая отсыпанная и укатанная дорога в три раза сузилась, ужавшись до ширины телеги.

— Специально, что ли, ее наезжают? — фыркнул эльф.

Лес подступил к самому краю тракта, елово-сосновой стеной возвышаясь по обе стороны.

— Уралак же большой город, — удивился дворянин. — Что же тракт будто в деревню ведет?

— Уралак город горный, наполовину населен гномами, а подъездами к городу больше пользуются со стороны Милрадиц и вдоль хребта, дорога на Гаарский перевал на север ушла. Хотя вот пример, — колдун махнул рукой назад, где остались отставшие гномы. И хоть уехали спутники уже достаточно далеко, то и дело была слышна скабрезная песня о горных старателях. — Идут.

— Но и в Милрадицы она ведет, — удивленно протянул парень, вспоминая карту, на которой восточный, южный и западный тракты были отмечены как самые оживленные, а остальные — просто линии.

— На Милрадицы все направляются сплавом. — Все дружно повернули головы к Велору, но промолчали. — А зимой санным путем прямо по Урмале. И там через Роканку. Там и мост есть, уже после того как в Водицу впадает Рябушка.

Солен нахмурил брови, усваивая услышанное.

«А из мальчишки будет толк, — подумал колдун, — видел он для своего возраста маловато, но мысли выдает дельные и образован хорошо».

После развилки путники остановились на ночлег, упав тюками на одеяла. Только Майорин долго сидел у огня, помешивая угли. В холодных глазах колдуна плясало пламя, отражаясь как в зеркале.

Утром пошел снег. До земли он не долетал на ладонь. Майорин достал теплую рубашку и уже было начал одеваться, как заметил дрожащего Солена, замерзшими пальцами поднимающего ворот легкомысленной городской курточки, слишком узкой, короткой и легкой. Мужчина обреченно вздохнул и молча кинул дворянину рубашку.

— Но…

— Если ты заболеешь, я оставлю тебя в ближайшем селении, а оно будет через пару верст. — Солен подавился гордым отказом.

Куртка у колдуна была добротная, кожаная, подбитая тонким сукном, он вполне мог обойтись без верхницы. Убийцы облачились в одинаковые зеленые плащи с прорезями для рук, перепоясались форменными ремнями и теперь сверкали глазами из-под капюшонов, на которые тут же начал оседать первый снежок. Майорин пошарил в сумке и достал вязаную шапку, больше напоминающую обрезанный подшлемник, коим он раньше и был. Солен с сомнением оглядел очередной дар судьбы и попытался украдкой сунуть в карман.

— Слушай, а как болезнь та называется? — Жарка затянула ремни седла.

— Какая? — Эльф смотрел, как девушка легко взлетела на кобылу, не глядя поправила чересседельные сумки.

— От которой умом слабыми делаются. Ме… мя… гит?

— Менингит, — поправил Майорин. — Это на бараалле. Если голову застудить, мозги опухают, и всё — пиши пропало.

— А! Точно, точно! — Жарка тронула гнедую каблуками, за ней потянулись колдунова Потеха и жеребец Айрин, а там и Велор на своей кобыле. — Солен, ты чего застрял?

— Сейчас догоню, — крикнул парень, судорожно натягивая шапку.

На дороге Майорин пропустил вперед Велора и Жарку, а сам, спрятавшись в капюшон, досыпал. Сны выходили короткими, обрывистыми и больше напоминали похмельный бред. Да и чувствовал он себя как с перепоя.

К полудню солнышко разгорячилось, избавив землю от редкого снежка, опомнились птицы, снуя меж голых ветвей ограждающих поле деревьев. Поле чернело взрытой землей, готовой уйти под снег.

Лошади рысили по тракту.

Поле закончилось как-то неожиданно бестолково. Будто встретился селянам свободный луг и они решили его засеять, не мучая деревья вырубкой. Сначала среди голой земли показался островок берез и сосен, потом еще один, а потом и сам лес вырос плотной синей стеной сосен и елей, между которыми изредка белели гладкие стволы белых красавиц, чьи семена занес сюда человек.

— Скукотища, — бурчал эльф под нос. — Жарка, иди, что ли, зайчика добудь или белочку.

— Хрен тебе, а не белочка, — неразборчиво ответил колдун.

— Ты Жарка?

— Я — Жарка. Тебе надо, ты и добывай.

— Легко. Вот только…

Жарка махнула рукой на ворчание наставника, спрыгнула на землю и перебросила эльфу поводья. Она отстегнула притороченные к седлу лук и колчан. И сорвалась в лес, бесшумно скользя меж деревьев.

Горел костер. Путники доедали зайца.

— Ты мог бы быть очень богатым человеком.

— Ну и?

— Мог бы принести большую пользу, занимаясь исследованиями и изучениями, — продолжил Солен, старательно отводя глаза от насмешливого лица колдуна.

— Да что ты говоришь? А он мог бы поднять свой клан, увязший в грязи междоусобных дрязг.

— Мог бы, — согласился Велор. — Но, признай, я отказался от этого не ради брожения из деревни в деревню и забоя скота.

— Хочешь упрекнуть меня, что я не тем занимаюсь? — К кому обращался колдун — было неясно, поскольку смотрел он в костер. — Сказать, что я мечу бисер перед свиньями?

— Хочу. С этой работой справится и юный колдун, только прошедший обучение, — ответил Солен.

— Может, ты и прав, но сидеть в пыльной башне, ожидая, пока на мир не свалится очередная напасть, и не потребуется мое величественное вмешательство, неохота.