Исток - Анна Московкина

«Нет, пожалуй, эту паршивку над кроватью, — подумала Жарка, — а жеребца напротив!»

Внезапно лошади резко остановились и дисциплинировано встали на местах. Колдун, наблюдавший, как гномы чуть ли не на собственных горбах стаскивают с парома восьмерку упрямых пони, подмигнул.

— Спасибо, — буркнула убийца. — Майорин, ты что? Гнома ни разу не видел?

— Видел! — отмахнулся колдун, не отводя взгляда.

Гномы стянули последнего пони и медленно, вразвалочку пошли по тракту к виднеющемуся впереди трактиру.

Трактир был громадный. Двухэтажный, но благодаря колоссальным размерам казался приземистым, окруженный тяжелым частоколом с внушительными воротами, за которыми располагался двор с просторной конюшней, хлевом и курятником.

На цепи сидел раскормленный пес, при виде въезжающей во двор кавалькады он лениво приоткрыл один глаз.

Ни гномами, ни эльфами, ни колдунами здесь удивить никого было нельзя. Цены были одинаково обдирательскими для всех, а пиво для всех одинаково разбавленным.

Велор сидел на крылечке, по-прежнему бледный и печальный. И презрительно косился на гномов, которые шумно сдавали животину конюху.

— Лучше?

— Вроде. — Он поднялся навстречу спутникам.

В трактире усердно чадили два камина роскошных размеров, корова в них целиком не влезет, но теленок вполне мог уместиться. Майорин оглядел зал, выискивая свободный стол. Дверь за спиной скрипнула, он только успел заметить кисточку золотистой косы, исчезнувшую за миг до того, как створка ударилась о косяк.

Эльф быстро обошел здание в поисках укромного уголка, где расслабил подступивший к горлу желудок и часто задышал. Каким бы общительным и простым для первородного ни казался Велор, делать это при людях он не мог. А аппетитные для остальных запахи сейчас казались ему самой верной отравой. Немного поборовшись с собой, он все же вернулся в зал.

Жарка с Соленом пристроили скотину на конюшню и присоединились к колдуну за широким столом, куда их почтительно пустили гномы, уплотнившись на противоположной скамье. Рядом с колдуном сидел самый старший, седой бородач, о чем-то беседовавший с Майорином. Эльфа снова перекосило.

— На, — протянул дымящуюся кружку другу колдун, из кружки пахло терпкими травами и еще какой-то дрянью, от чего Велора опять затошнило. — Пей-пей, хуже уже не будет.

Эльфы редко кого приближают. И редко когда речь заходит о дружбе. Тем более с людьми — мелочным, склонным к предательству народом. Но если… Велор выдохнул, одним глотком опустошил кружку и крепко зажмурился. Желудок прыгнул и неожиданно встал на место. Тошнота ушла. Глава ордена Белого Меча открыл глаза и еще раз поблагодарил восхваляемое эльфами провидение за то, что его друг не простой человек, а паршивый колдун.

Паршивый колдун уже уплетал за обе щеки заказанный ужин, Велор посмотрел на стол и внезапно понял, что тоже очень хочет есть.

— А вы мне не…

— А мы думали, ты не будешь, — хором ответили спутники. И три пары честных глаз уставилась на чудесно исцелившегося.

— Нашли, у кого учиться, — пробурчал под нос эльф и пошел искать подавальщицу, затерявшуюся среди толпы посетителей.

Вернулся он уже с девкой, зачарованно смотревшей на раскачивающийся сзади маятник золотой косы. Гном подвинулся, освободив край скамьи. Унизительно маленький.

— Садись, хвостатый.

— Подвинься еще… — заскрипел эльф зубами.

— Боишься, косичке места не хватит, или для девки выгадываешь?

— Боюсь, что твоя борода, ни разу не мытая, изгадит мою трапезу. — Гном недоверчиво оглядел бороду и украдкой смахнул с нее капли пива. Остальные молча наблюдали за диалогом. Девка быстро составила с подноса снедь и скрылась из вида.

— Настоящему мужчине борода не мешает, но вы, эльфы, о таком понятии вряд ли слышали.

— Отчего же, слышали. — Велор налил в кружку пива и осторожно отхлебнул, прислушиваясь к собственному нутру. Нутро после колдунова зелья охотно приняло пойло, несмотря на его сомнительный вкус. — Например, что к понятию настоящего не относится клок растительности на лице, а намного важнее личностные качества.

— Например, слабый желудок? — хмыкнул другой гном. — Ваш народ славят как непревзойденных мореходов, но что-то я не вижу в тебе тяги к воде!

Сзади звучно стукнуло. Велор обернулся, давешняя девка поставила в торце стола тяжелый грубо сколоченный стул. Златокосый небрежно расстегнул ворот куртки, и гномы впервые увидели черную татуировку на бледной коже.

— Вот, милсдарь, садитесь.

— Мне редко приходится плавать. — Эльф устроился во главе стола.

— Что ж… Убийца. — Гном закатал рукава рубахи. — Как скажешь, может, ты и прав.

Метку смерти здесь знали все, а спорить с карателем, не имея кристально чистой совести, решался только глупец. Майорин неодобрительно нахмурился, слишком заметная метка и слишком известный орден…

Перепалка закончилась сама собой. Поддеть эльфа у гномов считалось делом чести, а эльфы сколько бы ни супили породистые носы, все одно отвечали. Ввязываясь в унизительный, на взгляд эльфийской расы, извечный спор — у кого длиннее. О длине чего шла речь, и те и другие выразительно молчали. Майорин, убедившись, что друг отвлекся от мучившего его недуга, свернул беседу в другую сторону:

— Дорога на Уралак еще не совсем заросла?

— Дорога как дорога. Не мостовая, конечно, — пробасил гном, сидящий рядом с колдуном. — По ней идти собираетесь?

— Думаю, да. — Майорин утер рукой рот. — Выспимся и поедем.

— Ну, тогда вы нас нагоните, мы по ней пойдем. Только мы на своих двоих.

— Вы же с лошадьми? — удивился эльф.

— Они поклажные. Лошадки наши. Не любим мы на животину эту садиться, еще скинет…

Эльф мстительно хмыкнул:

— А в телеги тоже сами впрягаетесь? Или тут до лошади снизойдете?

— Даже коли и снизойдем… — Гном шумно отхлебнул из кружки, по бороде заскользили две мокрые дорожки, — то намаешься с энтой телегой, как с эльфом на корабле. То увязнет, то колесо отпадет… Нет уж, покедова крайний случай не наступит, лучше во вьюки все грузить.

Эльф брезгливо поморщился, глядя, как гном утирает рот кончиком бороды, заплетенной в несколько толстых косиц.

— Скажите, милсдарь, а есть ли еще на Уралакском хребте драконы? — спросил Солен. Гном некоторое время удивленно на него таращился, будто с ним заговорила, скажем, кружка, силясь понять, откуда идет звук. — Милсдарь?

— Парень… — начал бородач, сидящий напротив дворянина, — с чего ты взял, что они вообще там были?