Бессмертный - Николай Слимпер

— Вот так, правильно, разозлись как следует и стань для меня легкой добычей.

Верон вновь рванулся к противнику, но вместо того, чтобы ударить, он бросил в него куртку, а сам в этот момент присел, разворачиваясь на ходу на триста шестьдесят градусов, и полоснул ножом широкой дугой по тому месту, где стоял противник. Тот отпрыгнул, но Верон почувствовал, что попал; на его ноже осталась кровь.

— Уже лучше, — проговорил убийца, — но ты слишком самоуверен. — Он молниеносно оказался возле все еще сидящего на корточках Верон и с размаху ударил его ногой в лицо. Гераклид снова оказался возле ящиков, но на этот раз приложился головой.

Он резко вскочил и увидел, как на него несется маска. Он подпрыгнул в тот момент, когда противник был так близко, что можно было учуять запах из его рта. Подпрыгнув, Верон ударил человека ногой в лицо, а сам запрыгнул на большой деревянный ящик. Противник упал и Верон на автомате потянулся за пистолетом, однако нащупал пустоту, тут же вспомнив, что он отлетел за ящики. Камирутт только развернулся, чтобы перебраться на соседний ящик, как почувствовал в ноге острую боль, закричав, он упал: убийца в маске вонзил крюк своего странного ножа ему в икру и теперь пытался стащить с коробки. Верон видел, как у него из-под маски идет кровь, но тот, казалось, этого даже не замечал. Гераклид дернул ногой, но от этого стало только хуже, острие вошло глубже. Тогда он ухватил свой нож за лезвие и кинул маске прямо в голову.

Нож блеснул в темноте, но вместо того, чтобы вонзиться в череп, полетел дальше и упал на землю, однако и убийца выпустил свое оружие, когда уворачивался. Верона больше никто не тянул и он, подтянув ноги, снова полностью оказался на ящике, а потом, сжав до скрежета челюсти, выдернул нож. Убийца вновь оказался у ящика и попытался дотянуться до своего противника, однако тот полоснул ножом, чуть не полоснув ему по руками, и аккуратно встал, опираясь на здоровую ногу.

— Теперь ты без оружия, — с ухмылкой сказал он.

— Ошибаешься. Верон не видел откуда, но у убийцы в руках оказался еще один, точно такой же клинок.

Он попытался ударить по ногам, но Верон отпрыгнул назад, на соседний ящик, но из-за боли в проткнутой ноге чуть не упал, прислонившись спиной на еще один деревянный куб, стоявший сверху на нижнем. Убийца воспользовался тем, что гераклид на секунду потерял бдительность, и мгновенно оказался на ящиках, хотя Верон видел, что тот тоже немного прихрамывает: камирутт помнил, как задел ногу убийце в маске.

Убийца видел, что Верону некуда отступать, ведь за его спиной ящик, а потому накинулся на него, целясь крючковатым ножом в лицо, но Верон это видел, а потому закрылся отнятым, если можно так сказать, таким же ножом. Их клинки сошлись с глухим звоном. Человек давил, зная, что Верону некуда отступать, но гераклид был сильнее, а потому с силой оттолкнул противника, тот отскочил назад и чуть не спотыкнулся на стыке между двумя ящиками, тогда-то Верон и понял, что тот почти не видит. На открытой площадке перед ящиками убийце помогал свет от тусклого фонаря, светящего неподалеку, а также блики еще более далеко пожара, плюс он явно привык сражаться в полутьме, однако на коробках, стоящих между высокими домами, почти не было света, а потому ему приходилось ориентироваться лишь на расплывчатые тени и звук, атакуя практически вслепую. Верон же мог видеть в темноте.

Он быстро осознал свое преимущество, а потому не накинулся на противника, как только тот отскочил назад, понимая, что тот попытается повести его за собой и спрыгнуть с коробок обратно на открытое и лучше освещенное пространство. Верон стоял на месте и гадал, понял ли противник, что он догадался о его незамысловатом плане. Видимо, он все понял, подумал камирутт, но у него нет выбора: либо он будет стоять и ждать чуда, пока у гераклида потихоньку восстанавливается тело, либо нападет и попытается помочь чуду свершиться. Так и произошло.

В первом ряду стояло сразу пять ящиков, дальше, втискиваясь между двумя домами, стоял ряд уже из трех, за ним еще один такой же. На первом ящике в первом ряду и на всех трех в третьем громоздились точно такие же большие деревянные ящики, представляющие собой кубы со сторонами примерно полтора метра. Убийца стоял на первом ряду, слева от него находился ящик, Верон же стоял на втором, а путь за спиной ему закрывали еще три ящика, являющиеся третьем рядом. Он думал перепрыгнуть эти ящики и добраться до улетевшего в ту строну пистолета, но понимал, что с порезанной ногой это будет не так просто, а его противник не позволит ему это сделать так просто. Верон был быстр, но сейчас он снова ранен, а его противник, стоящий перед ним, вероятно, самый сильный из всех, с кем он когда-либо сталкивался. Но у него был план.

Он не стал накидываться на противника, а просто медленно пошел на него, держа в руке нож с гнутым острием. Убийца в маске сначала попятился, ожидая выпада, но лишь почувствовав под ногой край ящика понял, чего добивался его противник. Но понял он неверно. Маска полагал, что Верон хочет, чтобы он спрыгнул с коробок, и тогда в прыжке, в воздухе, или при приземлении, камирутт прыгнет и поразит его, особенно если учесть, что у убийцы ранена нога, так что приземление будет не из элегантных. Однако у Верона даже не возникло такой мысли — вероятно потому, что это было слишком просто. Убийца, осторожно ступая спиной вперед, завернул за угол дома и пошел вдоль него, ступая по ряду из пяти ящиков, невольно воплощая план камирутта в действие.

Убийца достиг края и остановился. Верон продолжил медленно идти, и когда между ними оставалось около полутора метров, ударил. Убийца в маске отразил удар, взмахнув ножом, а потом, уже обратным ударом, полоснул Верона по плечу. Тот вскрикнул, развернулся и побежал, маска последовал за ним, считая, что уже победил, однако так Верон и планировал.

Он сделал три широких шага и прыгнул, упираясь ногой в стоящий сверху на первом ряду ящик. Убийца понял свою ошибку, но было уже поздно, он по инерции продолжил движение. Верон, прыгнув и оттолкнувшись от ящика, сделал в воздухе оборот и в полете ударил ножом в область шеи маски, а затем рухнул на коробки за его спиной, не способный устоять на раненой ноге. Убийца стоял к нему спиной, опустив руки. Нож глухо упал на дерево. Маска пошатнулся, послышался как будто булькающий звук, его ноги подкосились и он рухнул с ящиков на землю. Под ним быстро росла красная лужа, перемешиваясь с грязным песком.

Верон лежал на ящиках и терпел острую ноющую боль в ноге и по всему телу. Все время, пока он бежал от убийцы и совершал прыжок, оттолкнувшись от ящика, он сжимал челюсти так сильно, что теперь чувствовал во рту привкус железа, теперь же он, наконец, мог немного отдохнуть. Не расслабиться, нет, ведь вокруг могут быть еще убийцы, такие же невидимые и бесшумные в темноте, такие же искусные, и если Верону вновь придется драться, он не был уверен, что сможет победить. А ведь буквально чуть больше часа назад он считал себя чуть ли не неуязвимым, и даже ранение в спину в предыдущем городе не заставило его поменять этого о себе мнения. Но теперь он лежал и смотрел на разодранную штанину, всю запачканную кровью, и уже не так был уверен в своих силах.

Он полежал еще минут десять, кровь остановилась, и боль практически прошла. Он осторожно спрыгнул с ящиков, стараясь наступать на здоровую ногу, подошел к телу, резким движение снял маску и резко отпрянул. У мертвеца практически отсутствовал кадык, вырванный Вероном, но, главное, — он был камируттом. Камирутты всегда могли отличить своих от людей, чем тоже не мало гордились. Теперь Верон вспомнил, что этот убийца тоже орудовал в основном левой рукой, но во время боя не предал этому никакого значения, как не предал он значения и тому, что ни разу не видел, чтобы люди так двигались. Этот камирутт был намного старше Верона, и казался даже еще взрослее, так как выглядел каким-то больным, хотя в бою он никак не проявлял свою слабость.

Верон, сам того не желая, нарушил негласный кодекс камируттов — убил соплеменника. Он защищался и даже не подозревал, кто его противник, но это не умоляло его позора. Он стоял и тяжело дышал, широко раскрыв глаза и рот. Он не знал, что делать. «Меня никто не видел, — судорожно подумал он и оглянулся, — и никто не узнает, что я сделал, если сам не сознаюсь. А я не сознаюсь». Он еще раз посмотрел по сторонам и даже наверх, ожидая увидеть в небе осуждающие глаза его товарищей, но их, разумеется, там не было. Сейчас они так же сражаются с другими убийцами и умирают, и кто знает, может среди них даже больше камируттов, чем людей, так что не один он мог совершить сегодня этот грех.

Верон подхватил тело мертвого, забыв о раненой ноге, и положил на ящики, потом забрался сам, снова взял тело и проделал то же снова, взобравшись на верхние коробки в третьем ряду. Как оказалось, другая сторона переулка тоже была заставлена ящиками. Верон аккуратно, словно стараясь не навредить уже мертвому телу, сбросил убийцу вниз. «Когда его найдут, я буду уже далеко, никто и не подумает, что его убил я. А может его вообще примут за одного из нападавших, маски-то на нем больше нет, а мало ли, кто какую одежду носит».