Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

имана подошли к Магде и сели вокруг нее кружком, увлеченно разглядывая рисунки, которые процарапал в окаменевшей глине ее палец. Хотел бы Арлинг знать, что там нарисовала Фадуна, но Нехебкай задавал поистине животрепещущие вопросы, на которых пока ответа не было. Забрав нож у одного из учеников, Арлинг перебросил его из руки в руку, но ничего не почувствовал. Раньше, когда проливалась кровь, солукрай всегда вспыхивал в нем — словно пламя из искры. Похоже, дожди Карах-Антара затушили последние искры.

— Пятьдесят етобаров — это не одно и то же, что керхи, которых ты однажды зарезал примерно в таком количестве, — напомнил Нехебкай неприятный эпизод из его жизни. — К тому же ты хоть и стоишь на ногах, но все равно калека. Твои руки потеряли скорость и силу. На выручку никто не придет. Керк тебя сдал, а иман тебя забыл. Если думаешь, о темном солукрае, то легче перерезать глотки тем ножом, что совершенно тебе сейчас бесполезен — сначала Магде и ученикам, потом себе. Даже если сам выживешь, о здравом рассудке можешь не мечтать. Фадуна точно умрет, все остальные сойдут с ума, и ты тоже. Дуракам везет, знаешь ли, поэтому первый раз с тобой ничего не случилось. Ты не готов для темного солукрая — ни твое тело, ни твой разум. Да и вряд ли ты на самом деле его хочешь. Есть выход. Ты же не можешь допустить, чтобы к Магде приблизились с клинками хотя бы на саль?

Нехебкай задавал риторические вопросы.

— Трус! — крикнул сверху один из етобаров, и в Арлинга полетел камень. Отойдя от Фадуны, чтобы в нее случайно не попало, Регарди приблизился к стене возвышавшейся сверху трибуны и уткнулся в теплый камень лбом. Для разговора с самим собой нужно было сосредоточиться. Если сходить с ума, то сначала таким вот способом. А потом можно и темный солукрай попробовать.

— Говори, — велел он Нехебаю.

— Все просто, — обрадовался Индиговый в его голове. — Сделка будет между нами. Я улучшу твои знания солукрая, а ты выполнишь мои условия.

— Солукрая? — переспросил Арлинг, немного разочарованный. Вероятно, он ждал волшебства.

Может, не стоило терять время с Нехебкаем?

Етоабар, вышедший против Хамны, был сосредоточием мышц, живым орудием убийства и дышал чудовищной свирепостью, но на Акацию его размеры не произвели впечатления. Казалось, что она стоит неподвижно, равномерно распределив вес на обе ноги, но на самом деле вес ее тела ежесекундно перемещался с одной ноги на другую. Арлинг слышал, как скрипел песок под ее ступнями. Интересно, она знала своего противника раньше? Регарди предположил, что етобар был чуть моложе Хамны.

Одна рука, ранение в голову, не совсем подвижная левая нога — очевидные минусы, которые противник Хамны явно просчитал заранее, так как сразу перешел к нижним атакам, целясь по ногам.

— Иман обучил тебя азам, я проведу углубленный курс прямо здесь, — медовым голосом пел в его голове Нехебкай. — Не етобары, так мой яд убьет тебя. Медленно и неотвратимо.

Арлинг понимал, о чем говорил Индиговый. Когда-то солукрай помог ему заживить ожог на ладони за одну ночь, но сейчас речь шла кое о чем посложнее. Чтобы его ноги обрели прежнюю подвижность, их нужно было по меньшей мере заново сломать.

Хамна с етобаром пыхтели, скрипели песком и глиной, лязгали саблями, мешая сосредоточиться. Етобары сверху возбужденно кричали и бросались оскорблениями. Их возмущало, что Арлинг позволяет Хамне умирать за себя. Ему же стало очень важно понять, что за шум раздавался за дверью в стене арене. Рык львов — вот на что это было похоже. Однако среди звериного рычания слышалось что-то еще. Похоже, Хамна ошиблась. Когда ее убьют, на них с Магдой и учениками выпустят львов. Етобары, может, и любили кровавые ритуалы, но выступать против убийцы бога не собирались. Другое дело — проучить сестру, свернувшую не на ту дорогу.

Теперь уже Хамна бросалась в атаку, опережая противника. Етобар присел, готовясь ее встретить, их головы оказались на одном уровне, и Хамна взмахнула саблей, вынуждая его отступить. Но етобар не отступил. Прыгнул из полуприседа, удивив, как Арлинга, так и саму Хамну. Тяжеловес умудрился перелететь в прыжке через Акацию и ловко приземлиться позади, поменявшись с нею местами. Хамна мгновенно развернулась, но недостаточно быстро, чтобы полностью парировать выпад здоровяка. Он достал ее кинжалом, оставив глубокий порез на скуле. Хамна умудрилась не потерять динамику и в ответ ткнула его своим кинжалом в лицо. Етобар отскочил, ловко управляя мускулистым торсом, но тут же ринулся обратно. Чтобы отразить удар саблей и преградить лезвию путь, Хамне пришлось выставить оба своих лезвия — саблю и кинжал, но подставиться под удар колена, врезавшего ей по ребрам. Потеряв равновесие, Акация с трудом увернулась, при этом упреждающе взмахнула саблей, чтобы не дать етобару подобраться ближе. Еще больше хромая, она закружила вокруг противника по арене.

— А чего хочешь ты? — спросил Арлинг, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы по секундам. Магда выпрямилась и посмотрела на него сквозь головы учеников, которые были полностью поглощены рисунками. Она кивнула ему. Кажется, Видящая давала свое согласие. Но выбор, конечно, оставался за ним.

— У меня три условия, два назову сейчас, последнее — на закате.

Время невозможно остановить, его лезвия неслышно режет и мягкое, и твердое. Новое солнце Карах-Антара неуклонно клонилось к зениту.

Шум за дверью стал громче. Двое етобаров-охранников забеспокоились и подошли к ней, напряженно прислушиваясь. Очевидно, им тоже показалось, что львы таких звуков издавать не могут. Арлинг слушал их уже давно, и они волновали его больше, чем етобары, столпившиеся вокруг арены. То ли они все-таки решили убить его лично, то ли собирались прийти на выручку товарищу, которого Хамна начала вдруг теснить.

— Говори.

— Тебе придется стать чуть мной, — вкрадчиво прошептал Нехебкай. — Не все знание солукрая может быть осмыслено человеком. Я тебя изменю. Немного.

— Это первое условие?

— Нет, предупреждение. А условие — Видящая. Ее дорога станет твоей. Все, что она скажет, сделаешь.

Будто подслушав их разговор, Магда запрокинула голову и рассмеялась. Потом вдруг засуетилась, поднялась и пересела к стене арены, прижавшись к каменной кладке спиной. После чего поманила к себе учеников имана, которые послушно подбежали, устроились рядом и повторили ее движения — уткнули лица в колени, закрыв сверху головы руками.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал, Магда? — спросил Арлинг, отвечая тем самым Нехебкаю. Это было несложное условие.

— Все, кто наверху — мертвецы, — пропыхтела она. — Если не сейчас, то к закату.

— Хорошо, сделаю, — понял ее по-своему Арлинг и обратился