Автобиография - Прасковья Орлова-Савина

8-го июня. Утром, кончив свои занятия, которые теперь не трудны, потому что всех больных тринадцать человек (завтра ожидаем новых), я отправилась с хозяином в его экипаже, завезла его в Палату, а сама, заказав в аптеке два пузырька капель, поехала в Комитет получать припасы. Что ни говори, а дай Бог здоровья Николаю Ивановичу Гречу и Александру Ив. Казначееву, что они познакомили меня с Владиславом Максимовичем. От этого и мне не дурно, и больным моим очень хорошо. Даже хорошо и другим: зная, что у меня всего довольно, многие, встречая меня на улице, просили хинных порошков и тильмановых капель. А многим я носила в другие больницы и раздавала. Мне все дают, что я ни потребую, и от этого моим больным лучше всех. После обеда поехала на дачу к Княжевичам; была ими принята как родная! Я у них отдыхаю и телом и душою. Вот есть у меня к тебе просьба, мой милый стихотворец: Мария Ивановна и Владислав Максимович всегда восхищаются твоими стихами и слушают их с умилением. Если б тебе пришло вдохновение написать что-нибудь для них, разумеется, от моего имени. Его зовут Владимиром, но покойный отец желал, чтобы его звали Владиславом, а этого имени и в святцах нет. Мария Ивановна именинница

15-го июля. Это день, в который я назначила окончить мои дела и выехать. Но Мария Ивановна убедительно просит провести этот день у нее, а выехать утром 23-го. Также просила непременно быть 15-го. Вот если бы ты, голубчик мой, понатужился, поскорей написал и прислал ко мне, то этим бы я их очень обрадовала. Он человек всеми уважаемый и единственный вполне благонамеренный, добрый и благородный. Она — простая и любящая женщина. Провожу у них несколько часов с удовольствием. Что это за места — диво! Каждый раз я с новым наслаждением любуюсь ими и благодарю Бога, что он дал мне возможность видеть это величие природы! Приехав, навестила своих больных и Еропквскую. Все, по милости Божией, хорошо и благополучно.

Владиславу Максимовичу Княжевичу, празднующему день Ангела своего

Св. Владимира 15-го июля (От П. И. Орловой-Копыловой)

ВСТУПЛЕНИЕ

Хоть человек, в служенье правом,

Под всяким именем почтен:

Мил именинник Владиславом,

Владимиром милее он.

(Маленькое рассуждение)

Владея славой как кумиром,

Нельзя мир мирови стяжать;

Кто ж в кротости владеет миром,

С тем слава, мир и благодать.

(Историческое значение имени Владимир)

Владимир имя русским свято:

Так назывался Мономах;

Владимир Русь крестил когда-то;

Владимир в царских есть сынах;

Где Русь в крови крестится ныне,

Святому созидая храм,

Там Севастопольской твердыни

Владимир не дает врагам!..

Там новый мученик —

Корнилов пал средь боя,

Оплакан воинством, народом и царем.

Останки храброго Владимира-героя

Равноапостольный хранит под алтарем,

Чтоб память вечную о братьях, павших в битве,

С бескровной жертвою народ хранил в молитве.

(Почему же именинник милее под сим именем?)

И так нечаянно узнав,

Что милый, добрый Владислав

В семье Владимиром зовется,

И сердце радостнее бьется…

На имя русского стяжал он много прав!

Кто добр, великодушен, честен,

Для блага ближних жить привык.

Как Владислав, он всем известен,

И как Владимир, он велик!

Кто ласкою неподражаем,

Услугою незаменим,

Как Владислав, он уважаем,

Но как Владимир, он любим!

Кто службой и умом и нравом

Вдали у трона не забыт,

Его чтут люди Владиславом,

Но царь Владимиром почтит!

Но почесть лишь важна пред светом,

Наш именинник не об этом

Патрона молит своего:

Чтоб в день Владимира, в день Ангела его,

По всей России весть промчалась,

Что уж врага ни одного

На русской почве не осталось!..

(А в заключение всего)

Трудясь в больнице, как в траншее,

В награду ваш портрет хочу у вас просить,

Чтобы в петлице иль на шее

Мне первой степени Владимира носить!

9-го июня. Утром была разбужена приходом солдата, который пришел, чтобы сказать, что в ночь привезли ко мне раненых двадцать одного человека. Я поторопилась туда. Прежде всего освежила воздух ждановской жидкостью, потом всех расспросила: эти ранены во время блистательного дела с нашей стороны 6-го июня. Опасных только двое, стало бьпъ, мы кончили скоро. По просьбе доктора, я пошла с ним в дом губернского правления, где до трехсот больных! Бьпъ там один раз — довольно, чтобы никогда не забыть этих ужасов! Двух рядом не найдешь, чтобы не были без руки или без ноги, у двух оторваны челюсти, а у одного половина лица! Мой доктор делал несколько ампутаций и после сам перевязывал, а я ему помогала. Между последними был француз, у которого отрезали ногу. Видя в нем страдальца-человека, я точно так же и за ним ухаживала. В первом часу пришла домой очень усталая, напилась кофе и должна была, по просьбе хозяйки, ехать с нею к жиду смотреть привезенные вещи. Поехала и соблазнилась: купила семь рубашек полотняных, очень тонких, с шитыми воротами, и платила по три рубля за штуку. Это очень дешево! Еще купила некоторые вещи, и все очень сходно. Вечером ходила ко всем моим больным. Брошевской, благодаря Господа, лучше. Но бедный Емельянов, о котором я писала выше, кажется, не жилец. Он, голубчик, дал мне свои денежки спрятать, 2 р. 68 коп., с тем, чтобы, в случае смерти, переслать его жене. Я обещала, и он стал покойнее.

Утром он сподобился принятия Св. Тайн.

10-го июня. Утром посылала узнать об Емельянове, он жив, благодаря Бога. К себе в больницу призывала священника и одного больного приобщила. Он вчера ко мне прибыл, ранен и очень слаб. Во время служения помолилась хорошо Богу, а утром, признаюсь, не имею времени молиться, как привыкла, только не забываю прочитывать псалмы, равно и вечером. Тогда я читаю еще Евангелие. Сегодня опять отправила в транспорт двадцать человек, и только одному дала рубашку, а прочие ведь не лечились у меня, а только делали дневку. Чаем, разумеется, я их поила. После моего кофе написала к маменьке, к Николаю Ивановичу и к Ге-дерштерну (цензор). Здесь Зверев содержит театр и получил по какому-то недоразумению список пиес, которые не могут быть представлены на сцене без вторичного полного цензирования, и их означено до трехсот. Какие же между прочим? «Хороша и дурна», «Заколдованный Принц», «Ворона в павлиньих перьях» и пр., одним словом, пиесы, двадцать лет игранные, и новые, постоянно играемые. Я от себя написала письмо, приложила список и прошу г. Гедерштерна подписать его и прислать. Мне бы следовало также писать к Нордтвему, но я забыла, как его зовут, и прошу тебя, если будешь в городе, сходи и попроси от меня разрешить это дело без пересылки трехсот старых пиес, которых никогда и читать никто из них не станет. Должна кончить. Сейчас Зверев приедет за письмами, а мне пора к своим братьям давать лекарство. Про-ЩДЙ, родной мой! Чувствую, что ты и друзья мои молитесь за меня, грешную, иначе я слишком недостойна, чтобы получать такие милости от Господа Иисуса Христа! И если я до отъезда все выдержу, как теперь, то всей жизни мало будет, чтобы достойно возблагодарить моего Создателя! Да сохранит и помилует вас всех Господь и Его Пречистая Матерь!