Диана. Жизнь, любовь, судьба - Сара Брэдфорд

Роман с Хаснатом Ханом Диана хранила в тайне – какое-то время даже от Баррела. Знали о нем только Шэнли-Тоффоло и Симмонс. Диана каждый вечер посещала Хана в Королевской больнице. Как-то раз на парковке ее поймал фотограф – ей пришлось выдумывать правдоподобную историю для репортера News of the World Клайва Гудмена.

Диана с восторгом переживала новый жизненный опыт: в необычной для нее одежде – легинсах и кроссовках, – в черном парике стояла она с Ханом в очереди на вход в джазовый клуб Ронни Скотта. Позже Баррелу было вменено в обязанность подгонять машину к закусочной, расположенной возле больницы, забирать Хана и привозить в Кенсингтонский дворец – инкогнито, укрытого одеялом и прячущегося на заднем сиденье. Впрочем, от зорких глаз приближенных принцессы Маргарет ничто не могло укрыться. По дворцу разносился шепот: «Вон Хан приехал в МОА [регистрационный номер автомобиля Дианы]».

Оказавшись в апартаментах Дианы, Хан включал телевизор и смотрел футбол. Хаснат Хан совсем не походил на вымечтанный Дианой идеал: у него был лишний вес, он курил и ел что попало. И все же она была им буквально очарована. Диана восторгалась его научными познаниями; чтобы хоть как-то соответствовать его эрудиции, прочла «Анатомию человеческого тела» Грея и присутствовала на хирургических операциях. Не подозревавшие об истинной причине ее поведения журналисты обвиняли Диану в нездоровом любопытстве. Несмотря на пристальное внимание репортеров, роман довольно долго оставался для всех тайной.

15 июля 1996 года, вскоре после объявления о разводе, Диана сообщила, что отказывается от некоторых филантропических обязанностей, оставив в своем ведении шесть фондов: центр помощи бездомным, фонд борьбы с проказой, Национальный фонд по борьбе со СПИДом, фонд поддержки Английского национального балета, фонды детской больницы на Грейт-Ормонд-стрит и Королевской больницы Марсден. К сожалению, в заявлении, подготовленном Джейн Аткинсон, Диана не удержалась от сарказма. «Этот шаг продиктован потерей королевского статуса… Изменение статуса самым пагубным образом сказалось на благотворительной деятельности. Влияние Дианы ослабло. Она больше не могла давать страждущим то, в чем они нуждались».

Диану ругали и за принятое решение, и за сделанное заявление, которое все расценили как ответ королевской семье. Однако теперь, когда Диана возвращалась к обычной жизни, для нее было совершенно естественно сократить общественные обязанности и сосредоточиться на том, что она считала наиболее важным – борьбе со СПИДом, проказой, помощи больным, умирающим и бездомным. Она всегда любила балет и верила в будущее Английского национального балета – даже день официального оформления развода она завершила посещением балетной школы.

«В день, когда брак окончательно рухнул, – вспоминает водитель и телохранитель Дианы Колин Теббат, – мы ездили в балетную школу за Альберт-холлом. Я навсегда запомнил, что в 10.26 принцесса еще располагала официальным лимузином „ягуар“, а в 10.28 ее уже лишили автомобиля (впрочем, доехать до дома нам все же позволили). Люди ждали, когда Диана выйдет из балетной школы, всем хотелось на нее посмотреть… Принцесса выглядела великолепно. Она надела свое обручальное кольцо с бриллиантом… Ей наверняка понадобилось немало сил, чтобы пережить тот день» [487]. «Она спросила, можно ли прийти на репетицию, – вспоминала Памела Харлек. – Видимо, ей хотелось развеяться, показать всем, что она не теряет присутствия духа и хорошо проводит время. Она приехала на репетицию, и нашу школу осадили журналисты» [488].

Но, несмотря на умение держать себя в руках и разговоры о желании вести «нормальную» жизнь, Диана была на удивление консервативна: обижалась, что более не является членом королевской семьи, что ее лишили титула «ее королевское высочество». У нее всегда была заниженная самооценка – она искренне не понимала, что для народа всегда была и останется «принцессой Дианой», «принцессой Ди». Она достигла высочайшего уровня популярности, оставив королевскую семью далеко за собой. В июне Диана на три дня уехала в Чикаго, собирать деньги для благотворительного фонда помощи онкологическим больным. Ее встречали огромные толпы – как в первые дни «дианомании».

Теперь в круг Дианы входили новые люди – Элтон Джон, Джанни Версаче, то есть личности, которые, как и она, страдали от своей славы. Диана считала себя целительницей, но в то же время не прекращала сама посещать целителей. В мае 1996 года она познакомилась с популярным английским телеведущим Майклом Бэрримором, который лечился от алкогольной и наркотической зависимости и после двадцати лет брака признался в своей гомосексуальной ориентации. Когда он находился в клинике, из секретариата Дианы ему была отправлена записка: «Я прекрасно понимаю, через какие муки пришлось пройти вам и Шерил [жена и менеджер Бэрримора]. Надеюсь, люди все поймут и оставят вас в покое. Буду рада, если вы сможете встретиться со мной чуть позже. С любовью, Диана». Мартин Бэшир позвонил Бэрримору, чтобы договориться о встрече.

Диана и Бэрримор беседовали несколько часов. Жене телезвезды присутствовать не позволили. Несмотря на запрет, Шерил все же заглянула в комнату. Диана и Майкл расположились на соседних диванах и болтали, как старые друзья. «Для людей, встретившихся первый раз в жизни, они чувствовали себя очень свободно», – вспоминает Шерил. Ни Диана, ни Майкл не заметили появления Шерил, и она ушла, оставив их еще на два часа. Потом она услышала, как Диана ушла. На следующее утро Баррел привез Бэрримору записку Дианы, в которой она благодарила его за прекрасно проведенное время, писала, что у них много общего, и выражала надежду на новые встречи. «Вскоре они стали встречаться регулярно, – вспоминала Шерил. – Мартин Бэшир звонил, чтобы согласовать время, они встречались, и на следующий день Пол Баррел привозил очередную записку со словами благодарности» [489]. Эта история показывает, насколько отдалилась Диана от правящих кругов – принцессе Уэльской приходилось пользоваться услугами тележурналиста и камердинера!

Диану и Бэрримора сблизило обсуждение проблем популярности и публичности. Диана считала, что журналисты оголтело преследуют лишь троих в Англии: ее саму, Бэрримора и «Газзу», Пола Гаскойна, блестящего футболиста и алкоголика, страдающего приступами депрессии. «Она считала, что журналисты переключаются с одной звезды с проблемами на другую, и надеялась, что Бэрримор и Газза дадут ей передышку», – писала Шерил.

Со временем стало ясно, что Диана все сильнее втягивает Бэрримора в свой мир. Она обсуждала с ним личные трудности и неуверенность в себе. «Ей казалось, что, рассказывая об этом, она помогает решить его проблемы», – писала Шерил. На ее взгляд, разговоры Дианы с Бэрримором были не чем иным, как мольбой о помощи. «Диане казалось, что вместе они смогут совершить нечто великое… потому что у них есть мощное оружие – любовь публики… Диана говорила Майклу, что им нужно преподать кое-кому урок…» Кому именно, Диана не уточняла, по крайней мере в присутствии Шерил, но, вероятнее всего, подразумевала Чарльза, Камиллу и их друзей.

В конце концов терпение Шерил лопнуло. Несмотря на ярость Бэрримора, она потребовала, чтобы Диана перестала посещать ее дом. С этого времени они стали встречаться в Кенсингтонском дворце. Шерил не знала, о чем они говорили, но чувствовала, что под влиянием Дианы Майкл все больше теряет чувство реальности. «Больше года Диана и Майкл постоянно встречались, и состояние его ухудшалось, – писала она. – Ее образ мыслей, по моему мнению, был весьма далек от нормального. Майкл начал терять способность отличать реальность от вымысла… У него на лице часто возникало отсутствующее выражение, как у религиозного фанатика» [490]. Самое опасное – оба окончательно убедили себя в огромной силе известности, опирающейся на любовь публики.

В том году Диана совершила еще две благотворительные поездки в Соединенные Штаты Америки. В Вашингтоне она собирала деньги для фонда Кэтрин Грэм, центра исследований рака молочной железы имени Нины Хайд. На благотворительном балу присутствовало восемьсот гостей из мира политики и моды. Кэй Грэм дала в честь Дианы обед, а Хилари Клинтон пригласила ее на завтрак в Белый дом, где сто десять гостей устроили ей бурную овацию. Мечтая о новой, самостоятельной жизни, Диана все чаще думала об Америке, считая, что в стране, где и без нее много знаменитостей, удастся укрыться от пристального внимания журналистов.

За годы, которые привели Сару Фергюсон и Диану Спенсер к разводу (Сара развелась 30 мая, Диана – 28 августа), Диана и ее невестка очень сблизились. Их роднила неприязнь к «серым людям» королевы и окружению принца Уэльского. Несчастного сэра Роберта Феллоуза судьба связала с обеими женщинами: он был не только зятем Дианы, но и кузеном Сары. Но если Диану Феллоуз искренне любил, то Сару он и остальные чиновники непритворно ненавидели. Герцог Йоркский продолжал любить свою жену и был готов мириться с ее похождениями, даже простить ей связь с «финансовым консультантом» Джоном Брайаном, о которой неприкрыто свидетельствовали более чем откровенные фотографии, попавшие в прессу.