Лекарь-воин, или одна душа, два тела (СИ) - "Nicols Nicolson"

Лакомясь замечательно приготовленным обедом, размышлял. За аренду платить ничего не надо, благодаря судье — это хорошо, А вот выплачивать жалование прислуге и управляющему, наверное, нужно из своего кармана, а он совершенно пуст, если не считать, презентованных сеньором Гаспаро ста цехинов.

Еще на острове Кьяра рассказала о деньгах Венеции. Золотой цехин, чеканят сами венецианцы на своем монетном дворе, тщательно, кстати, охраняемом. Большинство работников монетного двора не покидают свои рабочие места по нескольку месяцев — дож и совет республики установили такие жесткие требования секретности. Разменять золотой цехин, весом в семь граммов (привожу меры весов в этом виде, чтобы не путаться с мерами, принятыми в Венеции на Земле) можно на сто серебряных венетов, весом в пятнадцать граммов серебра каждый, а серебряный венет, на сто медных бонов, каждый из которых весит двадцать граммов. Республика выплачивает должностным лицам жалование. Дож получает две с половиной тысяч цехинов в год, главный судья входит в совет патрициев, поэтому получает тысяча восемьсот цехинов в год. Какое жалование у других чиновников Кьяра не знает, просто не интересовалась. Покупательная способность денежек высокая. За три венета можно купить отличного жеребца с богато украшенным седлом и упряжью. В любой харчевне города можно получить вкусный обед, и стоит это недорого, но не меньше одного бона. Слугам обычно платят помесячно, два-три венета, очень редко пять. Продукты на рынках тоже недорогие. Их разнообразие поражает, особенно, естественно, морепродуктов.

После обеда в компании управляющего совершил поход в аптеку. Пришлось нанимать гондолу, поскольку добраться по каналам было быстрее. Встретил меня в аптеке пожилой мужчина с длинными, заплетенными в косички седыми волосами. И здесь, оказывается, есть представители вечно гонимого народа, посетила меня мысль.

К моему счастью, аптекарь — Мира, сносно говорил по-французски. Долго я выбирал травы. Я хорошо помнил наименования трав на латыни, но это было в прошлой жизни, а здесь и сейчас обнаружил нестыковки. Пришлось баночки нюхать, тереть между пальцев травы, опять нюхать, и только потом отвешивать нужное количество. Здесь же купил стеклянную посуду: пробирки, колбы и пузырьки. А вот со спиртом вышла вообще хохма. Не знал аптекарь такой жидкости, это я сам виноват, слишком уверовал, что пожилой человек должен знать все. Пришлось объяснять. Мира понял, и принес небольшую бутылку, сказал, что это самый чистый продукт. Ареометра под рукой не оказалось, видно у них не было умной гречанки Гепатии, которая изобрела сей очень нужный инструмент. Плотность пришлось проверять языком. Для хмельного пития, продукт подходил, а для моих медицинских целей не годился. Попросил аптекаря приготовить мне раствор более концентрированным. Опять меня не поняли. Взялся за лист бумаги и свинцовый карандаш. Изобразил элементарный самогонный аппарат со змеевиком. У аптекаря глаза на лоб полезли от удивления. Он быстро закрыл входную дверь и пригласил меня в лабораторию, настоящую лабораторию алхимика средневекового разлива. Все, что нужно для создания, вернее для демонстрации процесса перегонки было в наличии, только змеевидный холодильник отсутствовал, его я заменил прямой трубкой, помещенной в миску с водой. Когда весь «агрегат» был собран, налил в колбу жидкость из бутылки. Аптекарь развел под колбой крохотный костерок из мелкой стружки. Результат через час болтался в небольшом стеклянном стакане. Попробовал на язык. Щиплет, и довольно сильно, не девяностопроцентный получился спирт, но качество сносное. Мира улыбался во все оставшиеся во рту зубы, и заверил, что знакомый стеклодув изготовит ему нарисованный мной змеевик, и он сможет меня обеспечить продуктом в ближайшую неделю. Полученный в ходе опыта спирт достался мне бесплатно, как я понял, за травы я заплатил порядочно.

На обратном пути заглянули в мастерскую художника, она была в двух шагах от особняка. Заказал вывеску с надписью «Лечебница Васента де Ришара», также попросил изобразить кубок, который обвила змея, эмблема из прошлого не помешает, пусть привыкают, надо же что-то мудрое земное привнести сюда, не только самогонный аппарат. Начну с медицинской эмблемы. Может, подумают — это родовой герб? Теперь осталось ждать пациентов. Не успел расслабиться прибежал слуга с посланием от судьи, меня приглашали на ужин. Переться через весь город к Гаспаро не очень — то и хотелось, но отказываться я не посмел, он мне помогает, а отклонять руку дающего, будет неправильно. Короче, капризы в сторону. Переоделся, и неспешным шагом отправился в гости.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Ужин прошел в узком кругу. Я рассказывал об освоении особняка, и походе в аптеку.

— Завтра придешь во дворец дожа, что на площади Святого Марка, — сказал судья, когда нам подали кофе, — я устрою тебе встречу с главой цеха лекарей. — Вступишь в этот цех, в одиночку тебе не позволят работать, а так за два серебряных венета у тебя будет надежная опора. Глядишь и в главы цеха пробьешься, ты молод, и у тебя вся жизнь впереди.

— Обязательно приду и вступлю, спасибо за подсказку.

— Это, Васент, не подсказка, а постановка на учет еще одного налогоплательщика, за этим я обязан неусыпно следить, — улыбнулся Гаспаро. — Ты спас мою дочь, а я по мере сил и возможностей помогаю тебе.

— Да я уже у вас в должниках числюсь.

— Ничего ты мне не должен, даже медного бона, я помогаю тебе от чистого сердца. Господь не дал мне сыновей, одни дочери рождались. Приданным я их обеспечил, кое-какие средства вложил в торговые дела, а малую толику денег трачу на угодные Богу дела. Вот и в тебе я почувствовал хорошего, доброго и честного человека, потому и помогаю. Да, прислуге ничего не плати, это моя забота. Если решишь кого-то наградить, то это твое дело, но много не давай, не развращай прислугу деньгами.

С главой цеха лекарей познакомился без проблем, сославшись на дружбу с судьей. А, что, лишнее упоминание об этом не помешает. Передал сеньору Эмилио десять серебряных венетов, взамен получил грамоту, написанную по-латыни на красиво оформленном бланке с красной сургучовой печатью. Эмилио показал мне операционную, где он проводит сложные операции. На мой взгляд, сплошной примитив. Инструментарий топорный, в смысле топор входил в перечень медицинских инструментов. О скальпелях понятия никакого, вместо них использовались острые узкие и широкие ножи. Зажимы, щипцы и ножницы отсутствовали. Но зато был примитивный шприц с набором иголок, вещь полезная, и его в моем арсенале нет. Купил у Эмилио два по венету за штуку. Дорого, но мне надо. Анестезия тоже не блистала разнообразием, применялся настой опия. Я для собственных нужд приготовил спирто-опиумную настойку. А перечень операций поверг в шок, в основном удаляли поврежденные конечности, резали прыщи и чирьи, о чем-то более сложном говорить не было смысла. От элементарного воспаления аппендикса человек умирал. Я поинтересовался у Эмилио, есть ли какие-то ограничения на вмешательство в организм пациента и, получив отрицательный ответ, успокоился. Уверен, моих познаний достаточно, чтобы ставить здесь на ноги самых безнадежных больных.

Две недели прошло с начала работы, а я сподобился заработать аж целых двадцать венетов, сущая мелочь, если верить словам главы цеха лекарей, ведь мои коллеги в иной день зарабатывают до пяти-шести цехинов. Решил повести рекламную компанию с использованием «сарафанного радио». Проинструктировал помощницу кухарки, которая занимается закупкой продуктов на рынке. Она, между прочим, в общении с торговцами должна рассказать о новой лечебнице, где работает хороший лекарь и, главное, об очень приемлемых ценах за лечение.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Не скажу, что пациенты повалили толпой, но работа значительно оживилась. Попадали ко мне пациенты из разных слоев населения. Никому не отказывал, а денежку брал, как говорится, оглядываясь на одежду. Поговорка — встречают по одежке, действовала.

В один из вечеров постучался в ворота особняка некий сеньор, замотанный шарфом до глаз. Сторож, спросив у меня разрешения, провел мужчину в мой кабинет.