Мир Роджера Желязны. Лорд фантастики - Мартин Гринберг
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Следующим пунктом моего путешествия был остров Делос, куда я направился в поисках Аполлона. Делос считается, вернее считался, его резиденцией, а Аполлон всегда импонировал мне как наиболее уравновешенный и здравомыслящий из всего Зевсова выводка. Не исключено, что он пережил тот загадочный катаклизм, который смел олимпийских богов с лица земли. А если так, возможно, он даст мне ключ к поискам Зевса.
Какой сюрприз! Я на Делосе, но Аполлона там нет.
Очередной обескураживающий вояж в этой стране разочарований. На этот раз я полетел, но не на красивых крыльях с черными перьями, а на умной машине, металлической трубе, называемой самолетом, полной путешественников, очень похожих на меня в моем нынешнем обличье. Самолет поднялся в воздух в Афинах с яростным шумом и свистом и взял курс над белопенным морем, усеянным крошечными архипелагами. Очень скоро он опустился на маленьком сухом островке, далеко на юге. Остров назывался Миконос, там я мог купить себе билет на один из катеров, совершавших несколько раз в день рейс на расположенный поблизости Делос.
Делос оказался голым каменистым островом, утыканным руинами храмов, чьи рухнувшие колонны были в беспорядке разбросаны по земле. Несколько почти не тронутых временем мраморных львов, худых и бдительных, сторожили эти развалины. Они казались голодными. Смотреть на острове было нечего. Весь он был пропитан дыханием смерти, грустной аурой угасания.
Я вернулся на Миконос полуденным катером и остановился в отеле, расположенном на склоне холма, неподалеку от милого прибрежного городка с узкими кривыми улочками. В ресторане я заказал себе пищи смертных и стал пить напитки смертных. Мое требовательное тело нуждалось в такого рода вещах.
И там, на Миконосе, я встретил Афродиту.
Вернее, она встретила меня.
Я сидел в одиночестве, обдумывая свою ситуацию, в открытом баре, расположенном в уютном патио, вымощенном булыжником и увешанном сетями, веслами и другими рыболовными снастями. Я принялся за третий узо за последний час, что было, пожалуй, многовато для возможностей тела, которое я использовал. Оглядывая открывавшийся с холма вид, я любовался тем, что назвал пеннокипящим морем. (Греция в каждом вызывает желание пользоваться избитыми клише. Почему я должен сопротивляться этому желанию?)
Великолепная длинноногая, пышнотелая блондинка подошла ко мне и спросила чудесным глубоким, чуть хрипловатым голосом: «Недавно в городе, морячок?»
Я в растерянности уставился на нее.
От нее исходило излучение божественности, которое невозможно было не почувствовать. Мой счетчик Гейгера, настроенный на присутствие божества, защелкал на всю катушку. Как же я не уловил ее эманаций в тот самый момент, как прибыл на Миконос? И все же я ничего не почувствовал до тех пор, пока она не оказалась в двух шагах от меня. Она, впрочем, тоже уловила мои эманации.
— Кто ты? — еле выдавил я.
— Ты даже не пригласишь даму присесть?
Я вскочил, словно нервный подросток, с грохотом пододвинул стул поближе к моему и поклонился, приглашая ее сесть. Затем я помахал официанту. «Что будешь пить? — сипло спросил я. В горле у меня пересохло. Нервный подросток, одно слово.
— То же, что и ты.
— Параколо, узо со льдом, — сказал я официанту.
У нее были золотые волосы, водопадом лившиеся на плечи, желтые кошачьи глаза, полные спелые губы, которые то и дело раскрывались в обольстительной улыбке. Она источала аромат молодого вина, зеленого луга на восходе и лесного ручья, к этому примешивались запахи лаванды, летней жары, ночного дождя, пенных волн, полночных ветров.
Я знал, что разговариваю с врагом. Но мне было все равно.
— Кто ты? — повторил я свой вопрос.
— Догадайся.
— Афродита — это было бы слишком очевидно. Возможно, ты — Арес, или Гефест, или Посейдон.
Она засмеялась, рассыпав нежнейшую гамму звуков, уходящую в инфрачувственную зону спектра.
— Ты льстишь моим способностям к метаморфозам. Но мне нравится твой стиль мышления. Арес в юбке, да? Чисто выбритый Посейдон? Гефест в светлом парике? — Она наклонилась поближе. Запах ее кожи кружил мне голову. — Ты угадал с первого раза.
— Афродита?
— И никто другой. Сейчас я живу в Лос-Анджелесе. Сюда приехала в отпуск, навестить родину. А ты? Ты из древних порождений, да?
— Как ты догадалась?
— От тебя исходят архаические эманации. Что-то из доолимпийского прошлого. — Она задумчиво зазвенела льдом в своем бокале, сделала глоток узо и посмотрела мне прямо в глаза. — Прометей? Тет? — Я покачал головой. — Но все равно, кто-то из их клана. Я думала, вы все сгинули давным-давно. Но тебя и впрямь окружают вибрации Титана. Кто же ты все-таки? Скорее всего, ты относишься к самым странным типам. Таум? Форк?
— Я еще более странный, — сказал я.
Она сделала еще несколько предположений, но даже близко не подошла к разгадке.
— Тифой, — сжалился я, наконец.
После ужина мы отправились в город. Люди на узких улочках оглядывались на нас. Вернее, на нее. На ней было блестящее оранжевое платье, безо всякого белья под ним, и, когда вы оказывались к востоку от нее на улице, ведущей на запад, это было настоящее шоу.
— Ты действительно не веришь, что я смогу найти Зевса? — спросил я ее.
— Скажем так: твою работу сделали за тебя.
— Пусть так. Но я должен найти его.
— Почему?
— Это мой долг, — сказал я. — Ничего личного. Я создан как мститель. Это единственное предназначение моего существования: наказать Зевса за войну, которую он развязал против детей Геи. Ты знаешь это.
— Война окончилась так давно, Тифой. Что было, то прошло. К тому же Зевсу не пришлось долго наслаждаться победой. — Мы оказались в самом центре лабиринта узких запутанных улочек, составлявших городок Миконос. Она показала на приветливый маленький ресторанчик под название «У Катрин». — Пойдем туда. Я ужинала здесь вчера и осталась довольна.
Мы заказали бутылку белого вина.
— Мне нравится тело, которое ты себе нашел, — сказала она. — Не слишком красивое, но очень привлекательное. Особенно хороши глаза. Теплые и искренние, но при этом умные, проницательные.
Я не дал увести себя от главной темы.
— Что случилось с Олимпийцами? — спросил я.
— Вымерли, во всяком случае большинство из них. Один за другим. От забвения. От голода.
— Бессмертные боги не умирают.
— Одни умирают, другие нет. Ты это знаешь. Разве Аргус Стоглазый не убил твою любимую Ехидну? Разве она возродилась к жизни?
— Но главные боги…
— Даже если они не умирают, они могут оказаться забытыми, а эффект получается тот же самый. Пока ты томился под Этной, пришли новые боги. Не было даже никакой битвы. Они просто заняли наше место, и нам пришлось уступить. Мы полностью исчезли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});