Полиция реальности - Ростислав Гельвич

— Спасибо.

— Спасибо? — Сойер посмотрела на меня. Штампованно, кажется, но ее взгляд можно было назвать только пронзительным, никак не меньше. — Да что же ты за человек-то такой?

Меня охватило чувство раздражения. Что-то во мне, отреагировало на посягательства на свою личную собственность, коей был я.

— Кира, чего ты от меня хочешь?

— Ничего. — она покачала головой, шла задом наперед, лицом ко мне. — Абсолютно ничего. Клок, ты такой… такой Клок.

Она встала со мной рядом, мы пошли уже наравне. Молча. Раздражение понемногу растворилось, и я понял что сказал. Понял то, о чем говорила Сойер. Украдкой смотря на нее, еще раз убеждался, что она красива.

Все портило лишь одно. То самое, что беспокоило меня уже давно. Ничего не вспыхивало в сердце, как вспыхивало еще год или два назад. Я смотрел на Киру, и мог оценить ее красоту, гармонию ее внешности, ума, и поведения. Но оценить лишь умом, не сердцем. Можно даже сказать, не душой. Это меня и пугало. Как пугали слишком частые смены настроения, и многое другое.

Страх что-то предпринять был слишком силен.

Я остановился возле остановки. Сердце мое, все так же колотилось. Кира стала спиной ко мне, но в то же время достаточно близко, чтобы это можно было не счесть обидой.

— Тогда пока, Кира?

Она вздохнула.

— Клок, ты такой Клок. Пока.

Я развернул ее к себе, как куклу, и обнял. Думал, что ей действительно будет все равно, но она тоже обхватила меня руками.

— Пока, Сойер. Извини.

— Ничего, Клок.

Я ушел. Оглянулся через десять шагов, Кира смотрела мне вслед. Тем же, пронзительным взглядом блестящих глаз.

Следующий день начался со звонка. После ночи, полной просмотров низкопробных фильмов, мобильник прозвучал молотом по голове. Я открыл глаза, ощущая заложенность носа. Сухие губы, и сухой кончик языка. Пробило быстро, извечным стерильным запахом моей квартиры.

— Николай?

— Евгений Павлович?

— Я надеюсь, что ты сегодня свободен.

— Свободен.

— В таком случае, подъезжай ко мне, часа через два. Обязательно.

Я не стал спрашивать в чем дело. Просто, сказал:

— Хорошо.

И встал с кровати. Заправил ее, затем в ванной, как следует растер лицо, глядя в зеркало. Глаза оттуда, смотрели бешеные. С краснотой сосудов, усталые. Запах вчерашнего пива, противно ощущался языком. Даже зубная паста не принесла особой свежести, как казалось.

Вчерашний день вспоминался мимоходом. Я думал о Сойер, думал о встрече, думал о делах. Не жалел ни о чем. Лишь только, может быть, слегка-слегка.

Город был светлым. Я вышел из подъезда, и мне ударило в глаза, прищурившись дошел до остановки. Пахло машинами, пылью, влажной землей, и теплой кошачьей шерстью. Голову все еще занимали мысли о Сойер. Все так же, мне не казалось, что я сделал что-то неправильное. Но при всем этом, Кира не выходила у меня из головы. Просто никак.

Я достал телефон из кармана джинсов, и набрал ей сообщение. Небыстрое было дело, никогда не умел пользоваться Т9.

«Привет. Как ты там? Я не помешал?»

Подумал-подумал. Не слишком ли глупо звучит «Привет»? В голову, почему-то лезло лишь: «Дорогая подруга!», но я помнил, к чему это привело. Хотел уже удалить сообщение, но словно пересиливая себя, отправил.

Ответ пришел аккурат когда я расположился на нагретом сиденье автобуса. Кира писала, что дела нормально, и нет, не помешал. Она спросила:.

«Почему ты решил написать?»

Автобус трясся и гудел. Я смотрел в окошко, размышляя что ответить.

«Думал о тебе».

Лучше правду, да к тому же сплеча. Очередной раунд борьбы с собой, но сообщение все же ушло адресату.

«Это приятно. Но Клок, чего ты от меня хочешь?»

А и действительно. Мне представилось, как она говорит это, едко, и со злой миной лица. Очень четко это возникло в голове, хотя я никогда не видел действительно злую Сойер.

Быстро удалил все отправленные ей, и сунул телефон в карман. Руки подрагивали, и было слегка обидно. Теперь-то, я понимал, что наверное сглупил. И непонятно только когда: вчера, или же сегодня, когда написал ей ту самую правду, сплеча.

К тому же, голова снова, поразительно быстро переключилась на дела. Да и автобус, как по заказу, доехал до нужной остановки.

Я вышел из него, и быстро дошел до нужного здания. Вошел внутрь. Меня встретил тот же человек, что и в первый раз.

— Николай? Привет. Евгений Павлович уже ждет.

В ответ я кивнул. Неуютно было в этом большом холле. В нем значительно прибавилось людей, шум стоял знатный. Мужчины и женщины, очень разные, без малейших общих признаков, казалось бы, буквально заполонили все. Заходили и выходили из кабинетов, шуршали стопками бумаг.

Я лавировал мимо них, ощущая как нарастает дискомфорт, как иголочки лезут из пор кожи. Как в такт моим шагам, топают еще десятки ботинок и туфель. Как многие пары глаз, липкими мазками скользят по мне. Скользят не случайным взглядом обывателя, нет, речь о профессиональном наблюдении.

Спокойствия хватило лишь до лестницы, где людей было поменьше, и я ринулся бежать. Последний этаж — дверь в конце коридора. Не остановился даже чтобы отдышаться, и постучать, просто влетел в тихий покой архива, и с шумом захлопнул дверь.

— Николай!

Я не ответил, прижавшись к двери, переводя дух. Евгений Павлович поднялся, и быстро подошел ко мне.

— Николай! — взял меня за плечи, и крепко потряс — Коля! Коля! Что с тобой?!

После внезапного бега, пробила слабость. Голос мой был тусклый, наверное неприятный.

— Просто. Столько людей там у вас внизу. Вывело из себя.

Крепко держа меня, теперь уже за предплечье, хозяин кабинета дошел до стола, и придвинул стул ко мне. Или меня к стулу. Я опустился на него. Тот успокаивающе скрипнул.

— Вывело из себя, говоришь? Это чересчур, чересчур…. — Евгений Павлович нажал на кнопку коммуникатора — Врача ко мне. Быстро.

Я, за эти несколько секунд, если и не пришел в себя, то достаточно отдышался, уже не выглядя пробежавшим марафон. Хотя это не уменьшило градус тревоги, в глазах сидящего напротив меня. Евгений Павлович, пристально смотрел мне в лицо, пытаясь что-то, одному ему ведомое, понять.

— И частое у тебя бывает такое выхождение из себя?

Хотел было сказать что нет, но взгляд в лицо оказался как дуло пистолета. Крайне мотивирующим, в плане правдивости. Меня хватило лишь на маленькую уловку. Показалось что это очень важно, не открываться полностью.

— Бывало. Пару раз, может чуть больше.

Покачивание головой в ответ. Взгляд уже не настолько прямолинеен и требователен, но все равно. Сила его, уже не настолько на виду, но все еще чувствуется.