Ленин. Спаситель и создатель - Сергей Кремлев

За годы ссылки Ленин хорошо обдумал – что он будет делать и как будет вести дело партии после ссылки. Партия – это объединение сил, а в условиях правительственных преследований импульс объединению может дать лишь неподцензурная, то есть – нелегальная, газета, свободно издаваемая вне России.

Крупская позднее вспоминала, что план создания общерусской нелегальной газеты, издаваемой за границей и распространяемой в России для объединения всех революционных социал-демократов, постоянно занимал Ленина, постоянно им совершенствовался и обретал всё более конкретные черты.

Ленин рвался к настоящему делу, однако было неясно – не продлят ли ему срок ссылки?

Наконец, в начале января 1900 года департамент полиции известил ссыльного Ульянова, что министр внутренних дел воспретил ему по окончании ссылки проживание в столичных и университетских городах и крупных рабочих центрах.

Ленин избрал местом жительства Псков, как наиболее близкий к Петербургу город, и утром 29 января 1900 года вместе с семьёй отправился из Шушенского в долгий путь. Формально – в Псков, а, фактически, как мы знаем сейчас, – к будущей победе пролетарской революции.

Поскольку срок ссылки Крупской ещё не окончился, она вскоре уехала в Уфу – отбывать остаток ссылки. Из Уфы она писала младшей золовке 30 марта 1900 года:

„Милая Маняша! Третьего дня послала тебе и М.А. (Марии Александровне. – С.К.) письмо, а вчера получила от вас. Очень я рада, что М.А., может быть, поедет к Володе (в Псков. – С.К.), я-то, очевидно, не скоро ещё смогу двинуться. Да, похудел Володя очень, это за последнее время его так подтянуло, а то он выглядел очень хорошо. Я думаю, тут не столько катар виноват, сколько бессонница. Последнее время он хронически не досыпал, волновался перед отъездом… Как поехали, так Володя повеселел сразу и есть и спать стал по человечески…“[242]

Не очень, выходит, сладко жилось Ленину на „шушенском курорте“, если одна мысль о том, что здесь, возможно, придётся задержаться, обеспечила „курортнику“ хроническую бессонницу.

В марте 1900 года Ленин созывает в Пскове совещание по вопросу издания за границей нелегальной газеты. Состав совещающихся был не сказать что полностью боевым: Ленин, Ю. О. Цедербаум (Л. Мартов), А. Н. Потресов („Арсеньев“, „А.Н.“, „Старовер“), С. И. Радченко с одной стороны и „легальные марксисты“ П. Б. Струве и М. И. Туган-Барановский с другой стороны. На совещании обсуждался проект как общерусской газеты, позднее названной „Искра“, так и научно-политического (теоретического) марксистского журнал, который в 1901–1902 годах издавался в Штутгарте под названием „Заря“.

Совещание было созвано Лениным не на пустом месте – ещё до того как бывший ссыльный Ульянов добрался до определённого ему царизмом места жительства, он успел проделать немало дел!

По дороге из ссылки он остановился в Уфе, где встретился с сосланными в Уфу А. Д. Цюрупой (1870–1928) и А. И. Свидерским (1878–1933) – впоследствии видными большевиками, советскими государственными деятелями.

В феврале Ленин нелегально приезжает в Москву, где видится с инженером Г. Б. Красиным „Кузеном“, братом крупного в будущем советского государственного деятеля Л. Б. Красина (откуда и партийная кличка „Кузен“), и с И. Х. Лалаянцем („Колумб“, „Инсаров“, „Ник. Ив.“) (1870–1933).

Лалаянца Ленин знал ещё по Казани, по марксистскому кружку Н. Е. Федосеева, и по Самаре, но встречу они устроили не ради дружеских воспоминаний. В 1895 году Лалаянц был выслан в Екатеринослав (ныне Днепропетровск), вёл там революционную работу, принимал участие в подготовке Минского съезда РСДРП, прошедшего с 1(13) по 3(15) марта 1898 года – Ленин тогда был в Шушенском.

Теперь речь шла о подготовке уже II съезда и о том, что украинские социал-демократы предлагают Ленину принять участие в редактировании их нелегального органа – „Рабочей Газеты“ (в советское время так стал называться орган ЦК КП(б) Украины). „Рабочая Газета“ была признана и как официальный орган всей РСДРП, и Ленин в ссылке написал ряд статей для неё.

Поскольку дела с газетой не заладились, статьи оказались неопубликованными, хотя свою роль сыграли – я ещё о них скажу.

А сейчас – немного об Исааке Христофоровиче Лалаянце…

Подобно Владимиру Ульянову, он учился в Казанском университете. Как и Ульянова его – в 1889 году, исключили. Лалаянц был выслан в Самару, и здесь вошёл в нелегальный кружок. Высланный затем на Украину, участвовал в создании екатеринославского „Союза борьбы за освобождение рабочего класса“, редактировал нелегальную газету „Южный рабочий“.

Накануне 1 мая 1900 года Лалаянца арестовали и после предварительного заключения в марте 1902 года сослали в Сибирь, откуда он бежал за границу к Ленину, заведовал типографией „Искры“, после II съезда работал агентом „Искры“ в России, был одним из организаторов Бюро южных комитетов большинства.

В 1904 году – новый арест, ссылка на 5 лет в Вологодскую губернию, новый побег и нелегальная работа агентом ЦК. В 1906 году Лалаянц – среди организаторов конференции военных и боевых организаций большевиков в Таммерфорсе, где выступил с докладом о вооружённом восстании. Вскоре после конференции его в очередной раз арестовывают и после двух лет „предварилки“ приговаривают к 6 годам каторги.

В 1913 году, по окончании срока каторги, он был определён на вечное поселение в Восточной Сибири. И с этого момента боевой революционер Лалаянц заканчивается – от партии он отходит. Всё, что можно сказать о нём в более поздние времена, это то, что с 1922 года Лалаянц работал в Главполитпросвете Наркомпроса, написал воспоминания „У истоков большевизма“…

Вот такая судьба.

Как часто в этой книге, упоминая о тех или иных людях, то или иное время деливших с Лениным повседневность революционных забот, приходится затем писать: „от революционной деятельности отошёл“.

Уж как по-боевому начинал Бруснев, а вот же – прожив двадцать лет уже после Октября 1917 года, он просто жил, отойдя от „политики“ уже ко времени первой русской революции. Осуждать Бруснева за это не поворачивается язык и не поднимается рука – тюрьма, ссылка сломали человека как бойца, и он отошёл в сторону, Лалаянц тоже „отошёл“.

Судить и его вряд ли можно – он хлебнул лиха вдосталь и немало в своё время сделал, о нём есть статья во 2-м, „сталинском“ издании БСЭ. Однако на примере Лалянца и многих других временных соратников Ленина можно понять, как непросто было Ленину… У автора поэмы о Ленине „Лонжюмо“ Андрея Вознесенского, впоследствии тоже „отошедшего“ от честного гражданского пути, есть написанные по другому поводу строчки: „Тому же, кто вынес огонь сквозь потраву, – вечная слава!“