Нежнее неба. Собрание стихотворений - Николай Минаев

«Что несет мне новый год…»

Что несет мне новый годЯ уж знаю: труд бездушный,Цепь страданий, груз невзгодИ неволи воздух душный.

Днем и ночью мрак густой,Где лишь творчество – светило,И опять тоску о той,Что меня осиротила.

Он подходит, топочаПо тропе войной истертой,Год по счету тысячаДевятьсот сорок четвертый.

И быть может это в нем,В час еще мне неизвестный,Я, слабея день за днем,Упаду под ношей крестной?

Или может быть поэт,Не поладив с миром косным,Сам уйдет за милой вследЭтим годом високосным?

«Под конвоем, по дороге…»

Под конвоем, по дороге,Средь родных полей, в наш век,Еле-еле тащут ногиТридцать слишком человек.

Почему и что за людиСпор ведут в рассветной мглеОб обеденном премблюдеИ вечернем горбыле?

Может быть они по тропамИ лесным трущобам наУдивление Европам —Вот, мол, дикая страна! —

В час погони за грошами,Встречных в несколько минутОставляли голышами,Тут же сделав им капут?

Иль шакалами пролаяв,В океане, в день труда,Разгружали без хозяевМноготонные суда?

Куклы жизни на задворках,В куртках, в ватниках, в пальто,В сапогах, в лаптях, в опорках,Босиком и в буцах, то

Не разбойники-бродяги,Не грабители морей,А всех видов доходягиИз тюремных лагерей.

«Он похож на драного кота…»

Он похож на драного кота,Что в отбросах по помойкам роется;Разница меж ними только та:Сей прохвост, во-первых, без хвоста,Во-вторых, хоть изредка умоется.

«От него всегда разит…»

От него всегда разит,Он воняет словно кал,Скот и гнусный паразит,Гад и лагерный шакал.

М. М. Кукуеву («Где питанья каждый день…»)

Где питанья каждый деньРазрешаются вопросы,Ты скитаешься как тень,Подбирая все отбросы.

Безалаберный Кукуй,Мы с тобой не малолетки,Для чего ж ты, растолкуй,Ешь обглодки и объедки?

От картошки кожура,Рыбий хвост и хлеба крошка, —Разве эта вся мураОщутится хоть немножко

Отощавшим животом,Если даже три арбуза,Вместе с корками притом,Не наполнят наши пуза?

Ф. Ф. Кукушкину («Ты, Кукушкин, в жизни новой…»)

Ты, Кукушкин, в жизни новой          Ешь и пей, жни и куй,Только в рощице сосновой          По ночам не кукуй.

Вместо пения по нотам          Расскажи анекдот;Пусть зовешься ты Федотом,          Ты Федот, да не тот!

«Потирает руки он…»

Потирает руки онВ результате дел удачных,Местечковый СоломонИз породы лапсердачных.

Увидав как он дрожитМалохольный, конопатый,Каждый скажет: «Это – жид!»И прибавит: «Жид пархатый!..»

B. М. Ципер («Вера Моисевна…»)

Вера Моисевна,Не таращьте гневно          Ваших глаз:Ибо без куреньяДемон одуренья          Мучит нас.

К нам войдя с подносом,Чуете Вы носом          Дым и вонь,(Так всегда бывает,)Кто же добывает          Нам огонь?

Так как Вы сестроюВсем нам, то открою          Вам спроста,Что на всю палатуНам катает вату          Староста.

«Балбес воспитанный тюрьмой…»

Балбес воспитанный тюрьмой,Ночлежками и бардаками,К тому ж еще глухонемой,Грозить мне вздумал кулаками.

Хоть драки я не признаю,Но защищаясь я ударю,И опоганю длань своюОб отвратительную харю.

«Бывало в дни борьбы…»

Бывало в дни борьбыВо тьме по вечерам,Я многим метил лбыПечатью эпиграмм.

А ныне днем с огнемЯ дам ему щелчок;Но что сказать о нем?Он только – дурачок!

«Как рассуждает он судить я не берусь…»

Как рассуждает он судить я не берусь,          По-белорусски иль хохлацки,Но кто бы ни был он, хохол иль белорус —          Он рассуждает по-дурацки.

«Юноши и малолетки…»

Юноши и малолетки,Взрослые и старики,Словно сельди в бочке, в клеткеОколо Москвы-реки.

Ежедневно две оправки,Смысл которых не высок,И прогулка, где ни травки,Только небо да песок.

От горбушки до баландыДень плетется не спеша,И лишь окрикам командыВнемлет сонная душа.

И родя глухие вестиСредь невежества и тьмы,Время топчется на местеВ четырех стенах тюрьмы.

«Красна-девица с лица…»