Дитя пламени - Кейт Эллиот

Дьяконисса Урсулина увидела приближающегося Сильную Руку и поспешила ему навстречу. Ее сопровождал человек, который был главным среди рабов, хотя он называл себя просто папа Отто. Одинокая чайка парила в вышине над полем в поисках чего-нибудь съедобного. Ее громкие, резкие крики слышны были далеко в лесу, как вдруг над деревьями появилась еще одна чайка.

— Милорд. — Урсулина пользовалась словами, известными людям, и он спокойно воспринимал их от нее. Даже несмотря на то, что она была человеком, следовательно, очень напоминала зверя, в ней присутствовали сила и достоинство, дарованные Староматерью, поскольку она была единственной из всех рабов, кто не боялся его, и откровенно с ним говорила. — Мы оба знаем, милорд, что вы хорошо с нами обращаетесь. Хотя Господь говорит, что никого нельзя держать на положении раба, мы оба знаем, что рабы есть и в эйка и среди людей. Поэтому мы, ваши пленные, и продолжаем так жить по вашему желанию. Но позвольте спросить вас: это была ваша воля, то, что многих из нас взяли сегодня утром воины Рикин?

— Да, это так. — Хотя Алан больше не занимал все его мысли, он сохранил быструю речь, которой научился в своих снах. — Некоторых из вас, самых сильных и умных, мы взяли в качестве шпионов. Они будут путешествовать с моими воинами и отмечать, насколько те, кто вступили в союз, честны со мной, меняются ли их мысли и речи, когда меня нет рядом. Наши шпионы будут общаться с людьми-рабами из других племен, ведь может так случиться, что кто-нибудь из них, хитрый и умный, услышит то, что от нас постараются скрыть.

— Зачем рабам из других племен говорить правду? — спросил папа Отто.

— Безусловно, так будет распространяться информация, — ответил Сильная Рука. — Они будут надеяться получить такую же долю свободы, которой обладаете вы, пока эйка остаются под моим управлением.

— В том, что вы говорите, есть доля правды, — сказала Урсулина. Она взглянула на Отто, и, не произнося ни слова, они обменялись мыслями на этот счет, понятными лишь другому человеческому существу.

— Кто эти люди, которые здесь работают? — Сильная Рука указал на людей, которые вернулись к работе после непродолжительного отдыха.

— Вы недовольны тем, что мы делаем? — мягко спросила Урсулина. — Какое-то задание, порученное вами или вашими капитанами, осталось невыполненным? Плохо ухаживают за животными? Какие-то поля заброшены или находятся в запустении? Не хватает дров для зимы или древесного угля в кузнице?

— А вы смелы, — сказал Сильная Рука, это восхищало его в ней.

Она улыбнулась, словно прочитала его мысли.

— Вам не на что жаловаться, потому что сейчас, когда вы выполнили вашу часть договора между нами, мы работаем гораздо усерднее.

— Все же меня беспокоят те из вас, кто бесцельно слоняется вокруг, не выполняет никакой работы. Они ненужное бремя. Наступает зима, с ее тяготами и трудностями, самое время избавиться от них.

— Как же мы узнаем их, милорд? — спросил папа Отто.

— Убейте тех, которые ведут себя, словно животные. Я вижу их здесь и там в долине, они не лучше, чем свиньи, грязные, бродят по лесу. Они — паразиты. Ни вы, ни я не нуждаемся в них.

— Среди них нет животных, — парировал Отто. Он был сильным главой людей-рабов, но оказался слаб, потому что боялся убийства. — Сейчас происходит так только потому, что ваши воины обращались с ними, как с животными. Их растили и воспитывали в таких условиях. Они забыли, что значит быть людьми.

— Поэтому они бесполезны для нас, не так ли?

— Нет, милорд, — быстро ответила Урсулина. Она взяла Отто за руку, призывая его тем самым молчать. — Может быть и так, что те из нас, кто были рождены и воспитаны как рабы, в течение многих поколений не знающие, что такое церковное обучение, никогда не смогут работать и говорить, как мы. Но они могут еще пригодиться.

— Каким образом?

— У них будут дети, которых воспитают те из нас, кто не был ограничен рамками рабства. И эти люди будут служить вам так же, как мы, до тех пор, пока вы будете относиться к ним, как к нам. Возможно, те дети будут служить вам даже лучше, чем мы, ведь ничего другого они не будут знать, только преданность и служение вам. Они не будут вспоминать другую жизнь, как это делаем мы.

Она была действительно умным человеком. Он знал, что она воспользовалась словами, чтобы уговорить и обмануть. В его снах — когда у него бывали сны — он видел, что ложь и обман быстро распространяются среди людей. В конце концов, нож есть нож, предмет для укрощения и убийства. Нет никакой необходимости что-то приукрашивать и притворяться, что теперь что-то изменилось, а раньше было по-другому. Все же, возможно, они не могли справиться с собой, подобно рогатому скоту, постоянно жующему жвачку. Они играли словами, льстили и обманывали, потому что это было частью их природы.

— Быть может, вы и правы. Но мне кажется, что многие из рабов не будут размножаться, они никогда этому не научатся. Мне не нужны сломанные инструменты. Через два месяца мои люди отберут этих рабов. К ним присоединится любой, кто не сможет поговорить со мной.

— Два месяца слишком мало, — возразил Отто. — Даже воспитываясь у нас на родине, ребенок не будет говорить до двух-трех лет, а чтобы он заговорил как взрослый, должно пройти не менее пяти или шести. — Отто горел праведным гневом, как люди называют это. Вот почему Сильная Рука обратил на него внимание. — Конечно, если мы должны научить их разговаривать, а также подчиняться простым командам, которые они уже знают, нам необходимо столько же времени, сколько потребуется, что ребенок заговорил, воспитываясь там, где мы родились.

— Я устал от этих споров. Сейчас вы будете слушать то, что я вам скажу. — Он вытянул вперед свои руки, давая возможность им отдохнуть, острые когти рассекли воздух.- Племени Рикин не нужна лишняя обуза. Наш путь неблизок, и все, что мы берем с собой, должно быть полезно. Я не потерплю никаких возражений по этому поводу.

Он остановился, но никто из них не ответил. Возраст Отто всем своим грузом лег на его плечи. Глубокие морщины пересекали его лицо. Резкий зимний ветер и яркое летнее солнце высушили его кожу. Даже волосы его изменили цвет, темно-русый превратился в белый, так, словно он подражал своим эйкийским хозяевам, но Сильная Рука понял, что так с возрастом меняются люди. Дьяконисса Урсулина молча слушала, напряженно всматриваясь вдаль.

— Через два месяца мы отберем людей-рабов. Если вы не сможете сделать это, тогда сделаю я. Мой выбор будет жестким, не то что ваш, примите на себя эту ответственность или передайте мне и положитесь на мое решение.

Урсулина был столь же постоянна, как и терпелива.

— Позвольте, милорд, единственную просьбу.