Козырь Рейха. Дилогия (СИ) - Романов Герман Иванович

– Фоер!

Пушка рявкнула, корпус субмарины, начавшей набирать ход, чуть качнуло. Стальная болванка легко пробила обшивку транспорта возле носа, судя по всему, потом навылет противоположный борт, и полетела дальше – в бинокль корветтен‑капитан заметил далеко впереди всплеск. Не отрывая бинокля от глаз, Шульц поморщился – крайне нежелательно, чтоб из команды «бельгийца» нашелся незадачливый идиот, оказавшийся по дурости у них на пути. Впрочем, намек от немецких подводников, вернее, сделанное в самой недвусмысленной форме категорическое требование, верноподданные короля Альберта поняли моментально, прониклись до глубины своей души весомостью немецкого довода – транспорт быстро сбросил ход и вскоре недвижимо закачался на легкой волне.

«Так, на судно‑ловушку не похоже, да и нет их сейчас. А вот чуть позже британцы десятка четыре вышлют на коммуникации. Да и смешно такое предположение – рядом ведь пусть и старый, но боевой крейсер Ройял Нэви. Да и не было у Бельгии таких «сюрпризов», у этой страны и подобия флота нет, одни колониальные посудины. Нет, обычный невооруженный «купец», на них гораздо позже пушки ставить будут. Да и мои комендоры мух не ловят – они из него дуршлаг в пять минут сделают»!

Мысли текли лениво, солнце начало припекать голову, а в пьянящий солоноватый морской воздух стали просачиваться неприятные ароматы от выхлопных газов рыкающих запущенных дизелей. Субмарина величаво прошла мимо битком набитой британцами шлюпки, к бортам которой десятками рук намертво вцепились плавающие рядом матросы.

– Как называли ваш крейсер?! Кто капитан?

На крик старпома отозвался молодой английский офицер, вставший во весь рост – вот только мокрый мундир на нем был порядком потрепан, да фуражка на голове отсутствовала.

– «Хайфлаер», сэр! Кэптен Эдвард Смит тяжело ранен, мы его вынесли с мостика. Никто не ожидал, что здесь может появиться германская подводная лодка…

– Желаем ему выздоровления и в плен брать не будем – он не выдержит долгого перехода! Поднимайтесь командой на парусник, пароход сейчас будем топить! Мы сожалеем о ваших погибших моряках, но идет война! Счастливого плавания!

– Я вас понял, сэр… Спасибо…

Англичане хмуро и неприязненно смотрели на стоявших возле пушек немцев, благих пожеланий никто из них не кричал. Все хранили гордое молчание, пока субмарина проходила мимо них. Вот только на лицах было написано страстное желание запулить в нее хотя бы парочку снарядов, будь у них хоть одно орудие.

– Месть свершилась! Кто бы знал…

Шульц задумчиво потер пальцем щетинистый подбородок – в море подводники никогда не бреются, в крайний раз (даже мысленно нельзя сказать «последний») команда брилась в Порт‑Стенли, ощущая себя там почти как дома. Все же дважды пришлось там обустраиваться, причем в совершенно разные времена.

В августе возле испанского Марокко «Хайфлаер» настиг германский лайнер «Кайзер Вильгельм дер Гроссе», на котором уже установили 105 мм пушки, превратив во вспомогательный крейсер. Англичане напали в самый неподходящий момент – у борта рейдера стояли два транспорта, с которых шла погрузка угля, продовольствия и различных припасов. Бой был яростным и коротким – 11 шестидюймовых пушек крейсера превратили огромный лайнер в пылающий костер, погибло почти семь десятков матросов и офицеров кайзерлихмарине, да и суда снабжения стали добычей британцев. И вот справедливое возмездие свершилось, теперь им следует хорошо досмотреть бельгийский транспорт и отправить его на дно. Пленных на борт субмарины приказано не брать – никто, кроме посвященных, не должен знать, что она не с этого  времени, а зачищать  свидетелей Лангсдорф прямо запретил…

– Нам удачно сбросили карты, – Шульц щурился довольным котом, что слопал у невнимательной хозяйки полную миску сметаны. До боли жалко трюмы с гевеей – резина для рейха чрезвычайно важный груз, вот только субмарина не рейдер, и выделить призовую команду малочисленный экипаж просто не может. Но с транспорта прихватили самый ценный груз – два ящика с золотым песком, из капитанского сейфа три маленьких мешочка с необработанными алмазами – богатая колония у Бельгии. Заодно забрали пять винтовок, разоружив караул – ценные грузы сопровождала охрана, но у молчаливых полицейских хватило ума не начинать пальбу, иначе бы десантники абордажной группы пустили бы в ход свои автоматы. А так все обошлось к взаимному удовольствию – бельгийцев отправили на парусник, на который уже приняли несколько сотен спасенных англичан, в трюм трампа заложили подрывные заряды и отправили трофейное судно на дно.

Золото и алмазы в его капитанской каюте, субмарина, громыхая дизелями, устремилась на юг, вроде как обратно к Фолклендам. Но то лишь трюк для неприятеля. Как только «U‑137» выйдет из зоны видимости, то ее номер перекрасят на другой уже в шестой раз, а курс по дуге будет снова проложен к далекому еще Ла‑Маншу. Английской «двери» на пути к заветным родным берегам, пусть и совсем не той страны, которую подводники оставили пять месяцев тому назад…

Первый Лорд Адмиралтейства

Уинстон Черчилль

Лондон

– Нет, хорошо знаю, какие тупицы есть в Ройял Нэви, но третья ошибка мне будет дорогого стоить! Милн не справился с «Гебеном» – и теперь вылетел с Мальты как пушечное ядро. Стерди имел две великолепных «гончих»! И где они?! Лежат вместе с ним на дне! Ума хоть хватило в плен к немцам не попасть! Годдэм!

Свое назначение в 1911 году на пост Первого Лорда Адмиралтейства Черчилль воспринял как повышение. Обычно им являлся представитель политической партии, гражданское лицо, чьи функции заключались в обеспечении кораблестроения, выбивание с парламента ассигнований на развитие флота, и дабы не допускать грызни между адмиралами, которых очень много (и все считали себя гениями, хотя большинство было серыми посредственностями), производить назначения. Формально эта должность выглядела меньше прежней, хотя являлась аналогом должности морского министра в других державах. Только во всех странах делались уточнения, типа Российский императорский флот или Итальянский королевский флот, но для мира в целом был только один Королевский флот без всяких пояснений – Ройял Нэви, и флаг с крестом святого Георгия знали все моряки, кто когда‑либо вступал на качающиеся палубы кораблей.

Мощные эскадры линкоров, броненосцев и крейсеров являлись главной опорой Британской империи, и каждый подданный английской короны гордился ими, и разбирались в силуэтах кораблей порой лучше, чем финтам в футболе, пенистом эле в пабах или в хуках боксеров. Да и пять тысяч фунтов годового содержания Первого Лорда, в переводе на другие валюты – 25 тысяч долларов, 50 тысяч рублей, 100 тысяч рейхсмарок или 125 тысяч франков – позволяли не думать о хлебе насущном, и Черчилль забросил литературное творчество. И со всей присущей ему кипучей энергией набросился на новое дело – навести порядок в Ройял Нэви. Викторианская эпоха привела к тому, что более ста лет, со времен громкой победы адмирала Нельсона у мыса Трафальгар над соединенной франко‑испанской эскадрой, Англия больше не воевала с достойным противником (которого у нее попросту не имелось). Но с тех времен утекло слишком много воды, и ситуация в последние годы резко изменилась. Причем не в лучшую для Соединенного королевства сторону – теперь ей бросили дерзкий вызов, подкрепили его двумя победами – при Коронеле и особенно оглушительным вышел итог сражения на Фолклендах. Такого откровенного позорища Англия не испытывала более двухсот лет и сейчас бурлила самым искренним негодованием…

В 1905 году по настоянию Первого Морского Лорда (а именно он являлся фактическим командующим Ройял Нэви) адмирала Фишера, был заложен и за двенадцать месяцев построен выдающийся корабль, имя которого стало нарицательным – «Дредноут». В отличие от типичных броненосцев, с их четырьмя 12‑ти дюймовыми орудиями и дюжиной скорострельных пушек в 152 мм, а именно последние обеспечили грандиозные пожары на испанских (в схватке у Сантьяго с американцами) и на русских кораблях (в Цусимском сражении с японцами). Новый корабль имел десяток 305 мм пушек, причем на борт могли стрелять восемь из них. Такой удвоенный залп теперь гарантировал значительное число попаданий главным калибром и с гораздо большей дистанции, на которую пушки в 6 или 8 дюймов просто не добивали. А потому нет нужды бронировать весь борт и надстройки, размазывая, словно масло по хлебу тонким слоем, а лишь одну ватерлинию, зато более толстыми плитами в одиннадцать дюймов стали вместо привычных девяти.