Латинист - Марк Принс

Натли уговорил его встать с дивана, и они запели все впятером, прямо в комнатке, Тесса слушала. После первого же припева по предплечьям у нее побежал холодок. Ей показалось, что от баритона Натли на столе дрожат блюдечки, а сопрано Лиры и Софи так и вонзались в низкий потолок, стремясь улететь в небо. Коннор спел первую строчку припева, вторую все пели вместе, — насколько Тесса заметила, без всякой подсказки. Крис негромко подпевал тенором.

Он пил из ручья, ел с деревьев плоды,

Он жил как хотел и не ведал беды,

Прекрасные девы его не пленяли,

Не знал он гордыни, тоски и печали,

Не знал он гордыни, тоски и печали.

Они набрали побольше воздуха и запели следующий куплет. Теперь песню вел Натли, на шее от чувств вздувались жилы. Все глаза были устремлены в разные углы комнаты; общались они через звук. Тесса могла наблюдать за ними невозбранно. Ее здесь больше не было.

* * *

Крис сказал, что они увидятся через несколько дней: ему нужно было остаться в Хэмпшире, доделать дела по хозяйству; когда Тесса вышла к машине, небо успело расчиститься. По дороге в Оксфорд ей показали изумительный закат. Туман рассеялся, солнце шло к закату, но не садилось довольно долго — зависло на краю горизонта, решило подождать, чтобы Тесса спокойно добралась в Оксфорд до начала сумерек. Над головой у нее распростерлось несколько ленивых облаков, изнутри подсвеченных сперва оранжевым, потом розовым, потом алым, а под конец едва ли не синим. Тесса доехала до окраин Оксфорда и направилась в Коули, где жил Лиам, — вернуть машину. Поняла, что страшно нуждается хоть в чьем-то обществе и не хочет быть одна. Может, это такая странная реакция на похороны незнакомого человека? Трудно сказать.

Она немного посидела перед квартирой Лиама, послала ему эсэмэску, что приехала. В мансардном окне третьего этажа вздувалась на ветерке розовая занавеска. Вид был чрезвычайно мирный. Лиам вышел на улицу вместе с женой Ларой, в свободном белом платье и золотых браслетах.

Тесса вложила ключи в просторную ладонь Лиама, а Лара с озабоченным видом поинтересовалась:

— Как он?

— Ну, у него мать умерла, так что…

— Да, — сказал Лиам.

— Но он справится, — сказала Тесса.

— Лиам мне говорил про конференцию, — сообщила Лара, а потом без выражения добавила: — Мы решили, у вас окончательный развод.

Тесса заметила, что Лиам бросил на Лару быстрый взгляд.

«Хрупкая мраморная безделушка. — Так Крис когда-то описал Лару. — Ведет блог о питании. Булочки из дрожжевого теста называет „жизнеутверждающими“».

Прежнее совершенно апатичное отношение к Ларе медленно разбухало до неприязни. Не зная, что ответить, Тесса просто повернулась к Лиаму и еще раз поблагодарила за машину. Он был в белой рубашке, заправленной в черные джинсы, пряжка ремня блестела в свете уличного фонаря.

— Хочешь, довезем тебя до дому? — предложил он.

Тесса внутренне воспротивилась — либо они узнают, что она живет у Криса, либо придется прикидываться, что она входит к себе в квартиру.

— Сама доберусь, — сказала она.

— Нам совсем несложно, — заверила Лара.

Отговорить их удалось без особого труда, и после очередного ее «спасибо» они отправились ужинать — или что там у них намечалось. Тесса зашагала в сторону моста Магдалины, внутренне кипятясь из-за дурацкой фразы Лары. Она, разумеется, знала, какое они с Крисом производят впечатление: их поглощенность друг другом воспринималась как романтическая заинтересованность под маской интеллектуального взаимопонимания. Но внутренне она чувствовала глубокое удовлетворение оттого, что ничего подобного нет и в помине, что Крис взял ее в ученицы исключительно на основании ее статьи, что брак его на тот момент был нерушим, что толпа склонна к вульгарным суждениям.

Но что именно случилось на похоронах? Сейчас на нее вдруг снизошел душевный покой. Чувство это казалось странным и явно недолговечным, учитывая, что до первого мая, когда придет следующая стипендия, жить ей негде, а перспективы на следующий год остаются туманными. Изменилось только ее собственное отношение к этим самым перспективам. Возможно, все дело в том, что смерть имеет свойство обращать в банальности то, что раньше казалось жизненно важным. Может быть. Но вне зависимости от того, какую валидацию Тесса искала, теперь, в момент почти что обретения, она казалась куда менее желанной, чем несколько недель назад. Да и Крис, при всем его негодяйстве, вроде бы не так цеплялся за свое положение, как она за свое. Его подход выглядел более искренним и даже достойным подражания. Это странное чувство она пронесла до самого Джерико, по улице Сент-Клемент, через перекресток, за мост и по Хай-стрит и Уолтон, до дома Криса.

Внутри она щелкнула выключателем, обнаружила свой компьютер на кухонном острове, возле пресс-папье с Аполлоном и Дафной, которое Крис действительно сохранил; собственно, из всех в доме только оно и осталось. Под ним лежала стопка бумаг, как поняла Тесса, переписка с библиотечным комитетом. Пресс-папье — копия статуи Бернини — было из натурального мрамора. Тесса взяла его, потрогала гладкие фигурки: Дафна рвется на волю, Аполлон пытается удержать, а тело ее уже превращается в лавровое дерево. Эта вещица стоила пятьдесят евро. Тесса вспомнила, как постамент врезался ей между лопаток, когда она тащила статуэтку в рюкзаке, улетая обратно в Хитроу.

Кухонная тишина была пронизана и покоем, и пронзительным одиночеством; стоя там, Тесса вдруг почувствовала неодолимое желание написать Клэр — отправить ей письмо с извинениями; в этой связи взгляд ее упал на стеклянную дверь, выходившую в сад. Писать лучше снаружи, на теплом свежем воздухе. Она вернула Дафну с Аполлоном в гнездышко из бумажек библиотечного комитета, налила себе бокал холодного белого вина, шагнула за дверь. Сад был наполнен благоуханием цветов и влажной почвы.

Она вспомнила, как впервые оказалась в этом саду — летом, три года назад. Стоял, кажется, июнь, Диана и Крис работали за круглым стеклянным столом, на котором красовался целый набор пресс-папье из гранита, глауконита, мрамора и известняка — в основном статуи из классической мифологии. Палинур падает с кормы корабля Энея, Приам держит тело Гектора — в стилистике пьеты. По всему столу были разбросаны листы бумаги — оба читали заявки на выделение средств, Крис одновременно просматривал несколько диссертаций, слегка задувало, Тессе вспомнился звук, с которым колыхался навес на патио — один его край отвязался и хлопал на ветру, — но за двадцать минут, которые она провела с ними, болтая и попивая чаи, ни одна страница не улетела. Тесса вспоминала сумбур в голове: ей хотелось бы