Порок и добродетель (Звонок из преисподней) - Вера Кауи

Точно так же она знала, что он никогда не любил и не полюбит ее. Матери годилось все и вся, если в результате их использования она еще крепче держала в руках своего сына. «Что ж, – подумала Кэролайн, – пора мне подумать о том, как бы прибрать его к рукам. Я перестану принимать таблетки. Ему не скажу, но перестану. Рожу ребенка. Привяжу его к себе таким образом. Он не сможет никогда выбраться из этого брака, потому что я перекрою все выходы».

Встав, она молча прошла мимо него в ванную комнату, достала из шкафчика таблетки, аккуратно вынула все до одной из упаковки, спустила в унитаз и так же аккуратно положила упаковку на место. «Придется ему кончать со своими играми, – подумала она. – Два года – достаточно большой срок, да и мать уже неоднократно намекала, что пора и браться за выполнение своих обязанностей. Я ему устрою обязанности, – подумала Кэролайн, глядя на свое напряженное бледное лицо в зеркале. – Он у меня попляшет!»

16

– Готова? – спросил Маркус, заглядывая в дверь. Увидев Джулию, он не удержался: – Да, мы сегодня нечто особенное!

– Нравится? – Джулия была в сером: бархатный костюм с облегающим жакетом, маленькая шляпка, украшенная блестками, которые, однако, не могли затмить блеска ее глаз.

– Нет слов.

– Мне придется встретиться с парой дюжин крутых журналистов, которых уже ничем не удивишь.

– Но подумай о рекламе, радость моя. Из грязи да в князи за короткие пять лет. От простой Джулии Кэрри до «Джулия Кэрри дизайн лимитед», с хорошим счетом в банке и кучей заказов.

– Благодаря твоим неустанным заботам. – Джулия приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.

– А я ни на минуту не забываю о своих двадцати процентах, даже когда ты так хороша, что глаз не отвести. – Он положил руки ей на плечи. – Ты молодец, детка. По-настоящему молодец.

– Ты вроде удивляешься.

– Ты каждый день продолжаешь меня удивлять. Этот отель собрал всех журналистов, все главные газеты и журналы прислали своих фотографов, так что можешь рассчитывать увидеть свою фотографию на нескольких страницах и, может быть, даже на обложке. Я тут немножко поговорил по телефону с другой стороной Атлантики и задействовал пару европейских Собкоров американских журналов. Твои интерьеры заставили о них говорить, теперь пришла твоя очередь. Пора кончать прятаться. Время мученичества кончилось. Больше никаких копеечных заказов. Этот отель первый из наших будущих крупных работ. Джулия Кэрри теперь достигла больших высот, о чем, кстати, поговорим позже. А сейчас иди, проведи свою первую пресс-конференцию, да так, чтобы они все с ног попадали, слышишь, детка?

На следующее утро, в субботу, Джулия не работала и в постели просматривала газеты, где везде видела себя. Газеты хвалили совершенно новый отель в Найтс-бридже, который был рассчитан на богатых арабов и соответственно декорирован, а также ее, Джулию, рассказывали о ее карьере и партнерстве с Маркусом Левином. Одна из бульварных газетенок упомянула и о ее браке с богатым бостонцем, а еще одна умудрилась разыскать старую фотографию Брэда и написала, что он женат на Кэролайн Нортон из Филадельфии.

Всячески обыгрывалась привлекательная внешность Джулии и ее элегантность, а также тот факт, что ей удалось в одиночку сделать успешную карьеру, получая самые престижные заказы. Не забыла пресса и о Маркусе, но основное внимание было уделено Джулии. Она еще не успела перечитать все газеты, как начал звонить телефон.

В тот вечер они с Маркусом устроили себе праздничный ужин, и Джулия испытывала удовольствие и гордость от того, что ее узнавали посетители ресторана. Она оказалась там впервые после свадебного завтрака с Брэдом, но старший официант обратился н ней по имени и улыбнулся, когда она проходила мимо. «Паблисити – это все», – подумала она, сознавая, что выглядит как никогда в платье цвета морской волны, которое особенно хорошо контрастировало с ее огненными волосами. В течение пяти лет она зарабатывала сначала на приличную, а потом и роскошную жизнь, оформляя интерьеры небольших ресторанчиков, парикмахерских, «специальных» люксов в гостиницах, частных домов. Но сделал ее знаменитой роскошный отель в западной части города. Ей слава понравилась. Только за один день она получила как минимум десяток деловых предложений. Но у нее уже все заполнено на два года вперед, причем в основном людьми, которые были способны еще более улучшить ее репутацию. Среди них – международный секс-символ, которая хотела, чтобы Джулия полностью переделала ее дом в Бостоне. Теперь же, подходя к Маркусу, который и в черном галстуке все равно выглядел как хиппи, она заметила, что его прямо распирает от каких-то новостей.

– Детка, что я тебе сейчас скажу!

– И я тоже, – ответила Джулия.

– Не, тебе меня не переплюнуть. Заказ. Венец всей твоей карьеры.

– Где? Что? От кого?

– Еще одна гостиница, но это будет настоящий монстр по размерам. Арабский консорциум, денег куры не клюют, вполне могут купить и продать твоего последнего заказчика. Желают византийской экстравагантности и выбрали тебя в качестве исполнителя.

Джулия сияла.

– Им нравится, что ты сделала, но хочется больше…

– Арабские ночи?

– Именно.

– И где?

– Лос-Анджелес.

Вся радость мгновенно исчезла с лица Джулии.

– Что еще? – нахмурился Маркус.

– Я тебе с самого начала сказала, что заказы в Америке я брать не буду. Эта страна для меня табу.

– Так то когда было! Сколько времени прошло. Ты теперь преуспела, стала известной. Время расправить крылья и лететь. Кроме того, тут можно заработать целый монетный двор. Что может оправдать отказ от пары миллионов долларов только потому, что отель находится в неугодной тебе стране?

– Эстер Брэдфорд.

– Да ладно, будет тебе. Она была пять лет назад.

– Для нее и пятьдесят не имеют значения, если она что-то твердо решила.

– Да какого черта она может тебе сейчас сделать?

– Дженни, – ответила Джулия.

Маркус уставился на нее.

– Дженни! Ради Бога, Джулия. Ребенка Линдберга украли уже пятьдесят лет назад, а кроме того, это уголовное преступление. Даже она на это не пойдет.

– Она пойдет на все, чтобы навредить мне, – упорствовала Джулия, – но сейчас я думаю не об этом. Я боюсь, что она собирает на меня досье, чтобы доказать, что я плохая мать. – Она помолчала. – Ты ведь знаешь, что у Брэда нет детей.

Маркус разразился громким презрительным смехом, чем привлек внимание других посетителей ресторана.

– Господи, слава ударила тебе в голову, сердце мое.

– Меня сейчас волнует, что думает она.

– Она тебя люто ненавидит, зачем ей твой ребенок?