Порок и добродетель (Звонок из преисподней) - Вера Кауи

Таким образом, еще раз Филадельфия играла вторую скрипку. Три сотни гостей прибыли к одиннадцати часам ясного апрельского утра, чтобы дождаться невесты. Ровно за две минуты до нее появилась леди Эстер, потрясающе элегантная в шуршащем синем шелке и шляпе, вызвавшей вздохи зависти у всех присутствующих дам за исключением Элайн Нортон, которая посчитала, что рядом с ней ее лимонно-желтое одеяние лишь выигрывает. «По правде говоря, – думала миссис Нортон, – свадьба далась нелегко, все время приходилось подталкивать Эстер Брэдфорд, но конечный результат все искупил».

Украшенная цветами церковь сияла в свете свечей. Здесь Элайн уперлась: плевать она хотела, как делают в Англии или Бостоне. Это американская свадьба, и церковь должна быть украшена по-американски. Воспоминание о том, что Эстер Брэдфорд безжалостно забраковала многие из ее экстравагантных предложений, заставило ее на мгновение нахмуриться, но она тут же оттаяла, когда жена бостонского брамина сделала ей комплимент по поводу убранства церкви.

– Сплошное очарование.

«Подожди, когда ты увидишь мою дочь», – подумала Элайн, и одновременно с этой мыслью появилась Кэролайн. Наблюдая, как ее отец, чувствующий себя довольно неуютно в сером костюме, под стать костюмам жениха и шаферов, медленно ведет ее по проходу, Элайн почувствовала, что ее распирает от гордости. Хотя она все еще считала, что лучше бы одеть подружек невесты в шифон пастельных тонов, а не старомодный шелк цвета слоновой кости, выбранный леди Эстер, она вынуждена была признать, что они очаровательны и вполне подходят четырем шаферам, выбранным за рост и внешность: все белые, англосаксонцы и протестанты. «А кому бы помешала девочка с цветами и мальчик с кольцами», – с возмущением подумала она. «Ничего не выйдет», – сказала леди Эстер, презрительно раздув ноздри. С цветами она тоже не смогла одержать верх. Указания, данные леди Эстер магазину Уинстона, были предельно точными: бутоны белых роз одинакового размера, девственно чистые с небольшой примесью девического румянца, все шипы срезать, а листья отполировать.

Но когда ее дочь шла по проходу, Элайн раздувалась от гордости как индюк и даже порозовела от удовольствия. По поводу свадебного платья велась долгая и трудная война, но Элайн, хоть неохотно, но призналась, что старая сука была права. Платье вовсе не казалось скучным, в свете многочисленных свечей чистый белый шелк сиял чистотой и невинностью, шелковый шлейф с шуршанием тянулся по красной ковровой дорожке, на которой настояла леди Эстер. Обтягивающий кружевной корсаж выгодно подчеркивал красивую молодую грудь Кэролайн, рукава были узкие и длинные, тоже кружевные. Прозрачная, легкая вуаль тянулась на двадцать футов. Под вуалью лицо невесты было чистым, глаза блестели, просто излучали сияние – благодаря не столько стараниям мисс Элизабет Арден, сколько испытываемому Кэролайн чувству триумфа. Уверенность ей придавала тиара Брэдфордов, переходящее из поколения в поколение великолепное сооружение из сверкающих бриллиантов и жемчуга в форме капель, которую сама леди Эстер возложила ей на голову. Поэтому когда Брэд взглянул на нее и она заметила, что глаза его расширились и дыхание перехватило, Кэролайн ясно улыбнулась ему в ответ и застенчиво опустила глаза долу. Когда они встали перед епископом, она почувствовала, что он крепко взял ее за руку. «Наконец-то! – подумала она. – Наконец-то он мой!»

После свадебной церемонии всех пригласили в ресторан «Ритц Карлтон». Как бы ни был велик дом на Маунт Вернон-стрит, но для трехсот гостей он был тесноват. Всех потчевали перепелиными яйцами, семгой, доставленной прямо из поместья Эрун, омарами, заливной индейкой и вкуснейшими petit fours от Фортнума. Все это запивалось неограниченным количеством «Дом Периньон-47».

Когда Кэролайн отправилась переодеться, Элайн не смогла сдержать восторга.

– Наконец-то! – радовалась она.

Кэролайн нахмурилась.

– Потише, мама, – холодно попросила она. – Не забывай, кто ты и где находишься.

Она уже превратилась в миссис Уинтроп Брэдфорд V, и в ту ночь, в их свадебном номере в «Станфорд корт», где они остановились перед тем, как отправиться в круиз на шесть недель, Кэролайн наконец применила на практике все, что она так тщательно выучила.

– Бог мой, Кэро, – сказал потом Брэд, с трудом переводя дыхание. – Я никогда не думал…

– Я все берегла для тебя, дорогой. Только для тебя, Я знала, что когда-нибудь мы будем вместе, даже когда…

– То была ошибка! – резко перебил ее Брэд. – Одна из моих самых грубых. Мама, как всегда, оказалась права. Я поспешил, не разобрался. Думал не головой, а членом, и вот к чему это привело.

– Я слышала, она очень красива, – невинно заметила Кэролайн.

– Все чисто внешнее! Под этой внешностью скрывалась настоящая сталь. Господи, как же я в ней ошибся! Тщеславная, холодная стерва, притворившаяся недоступной, а стоило ей меня заполучить, она все свое внимание обратила на то, что ее больше всего интересовало, – свою карьеру. Только подумай, как она исхитрилась заполучить этот парижский заказ! А потом еще утверждала, что это мама нарочно втравила ее! Бог мой, как же она была умна! Даже заявила маме, что отказывается от гонорара за свою работу! Что она это сделает просто по доброй воле. Да ей никто, кроме нее самой, не нужен! А затем она грозилась подать в суд! Я сказал, пусть подает, но маме не захотелось всей этой шумихи. Видит Бог, эта сука однажды уже чуть не загнала ее в могилу!

Кэролайн спрятала лицо на плече мужа.

– Эй! – растрогался Брэд. – Тут не о чем плакать.

«Бедная девочка, – самодовольно подумал он, – она меня действительно любит».

Хорошо, что он не мог видеть лица своей молодой жены, хотя и чувствовал, что она дрожит. Только он не знал, что от смеха.

Они вернулись в Бостон, полностью довольные друг другом. Брэд снова обрел чувство собственного достоинства, при полной поддержке Кэролайн. На Маунт Вернон-стрит, когда они вернулась, не осталось и следа пребывания там Джулии. Все, что она сделала, было старательно уничтожено.

Теперь Кэролайн и Брэд жили в главных комнатах. Леди Эстер настояла на том, чтобы освободить их.

– Это дом Брэда, – говорила она, – он – хозяин, и это его право. Я устроюсь с другой стороны холла. Я чувствую, что мне после сердечного приступа все время нужен кто-то рядом.

«Умно, ничего не скажешь», – с восхищением думала Кэролайн. Вроде бы передав сыну статус хозяина дома, она лишь укрепила свой собственный, Кэролайн не возражала. Она не собиралась жить со свекровью вечно, несмотря на этот последний хитрый маневр. Но впереди еще много времени.