Русская политическая эмиграция. От Курбского до Березовского - Алексей Щербаков

Стоит вспомнить героев. Например, княгиню В. А. Оболенскую. Она занималась вербовкой добровольцев для армии де Голля. В конце концов, попалась. Арестованная с ней В. Н. Носович (дочь сенатора Российской империи), которой удалось выжить, рассказывала: «Допрашивали нас

пять гестаповцев с двумя переводчиками. Играли они главным образом на нашем эмигрантском прошлом, уговаривали нас отколоться от столь опасного движения, шедшего рука об руку с коммунистами. На это им пришлось выслушать нашу правду. Вики (имеется в виду Оболенская. – А. Щ.) подробно объяснила им их цели уничтожения России и славянства. „Я – русская, жила всю свою жизнь во Франции, не хочу изменить ни своей родине, ни стране, приютившей меня. Но вам, немцам, этого не понять“».

Оболенская была казнена.

А. Н. Флейшер, выпускник кадетского корпуса, оказавшийся в эмиграции в 17 лет, участвовал в организации побегов советских пленных и переправке их в партизанские отряды.

Другой участник Сопротивления, А. В. Коляскин, писал о нем: «Этот честный и смелый человек помогал своим соотечественникам бежать на волю и снабжал их всем необходимым, включая оружие».

Впоследствии Флейшер вернулся в СССР. Я уже упоминал иерархов РПЦЗ, радостно стремившихся в объятия фюрера. Но не все священники, оказавшиеся в эмиграции, были такими. Интересна биография экзарха[78] Православной церкви в США митрополита Вениамина. Он прошел весьма сложный путь. Поначалу митрополит являлся убежденным противником Советской власти. Так, он был одним из организаторов в 1921 году Карловацкого Собора.

Однако впоследствии Вениамин коренным образом поменял свою позицию. Он отошел от РПЦЗ и объявил о своем подчинении Московской патриархии. Когда началась Великая Отечественная война, митрополит Вениамин обратился к верующим с патриотическим посланием, участвовал в работе комитетов по сбору пожертвований, разъезжал по Соединенным Штатам, выступая с речами и проповедями.

Как видим, выбор у эмигрантов был. А вот потом начались совсем веселые дела.

Очень разный выбор

Итак, Великая Отечественная война прочистила мозги многим эмигрантам. Они поняли, что Родина-то одна. И пусть в ней заправляли коммунисты – но они ведь победили – и над Рейхстагом был поднят красный флаг. Нравилось это кому-то или нет, но так оно было. Так что сказки о том, что «русские люди, получив оружие, перебьют большевиков», можно было забыть. Но выбор у представителей эмиграции продолжал оставаться разным.

А может, вернемся, поручик Голицын? Зачем нам, поручик, чужая земля?

После войны власть достаточно лояльно относилась к возвращавшимся эмигрантам. Советская власть объявила амнистию, и многие ею воспользовались. Так, в Россию вернулся знаменитый автор романсов Александр Вертинский. Вернулись и многие другие.

Но не все из них по своей воле. Так, англичанами были выданы советским властям атаманы Шкуро, Краснов, а также многие другие менее высокопоставленные деятели и рядовые бойцы, сражавшиеся за нацистов – всего около 30‒50 тысяч человек. Это событие получило название «выдачи в Лиенце», и состоялось оно 25 мая 1945 года. О нем сегодняшние либералы льют слезы в три ручья. Это редкий случай, когда данные господа хоть в чем-то упрекают «демократический Запад». А собственно говоря, за что западников в данном случае упрекать? Как мы видели, казаки являлись отнюдь не мирными овечками, а отметились откровенно бандитским поведением на оккупированных территориях. Так вот – с какой стати союзники должны были из-за них портить отношения с СССР, который собирался включиться в войну с Японией? Ведь как и на сколько можно затянуть вступление в войну, американцы и англичане отлично знали. Оно им было надо? Почему они должны были жертвовать своими интересами ради гитлеровских приспешников? Заметим, что общественное мнение стран союзников было отнюдь не на стороне «борцов с большевизмом». СССР был очень популярен, а вот горы трупов в нацистских концлагерях шокировали весь мир. Так что большинство людей полагало – если кто-то добровольно сражался за такое, то он должен нести ответ. «Холодная война» началась позже.

Кое-где казаки пытались возмутиться. В их усмирении принимала участие «Палестинская бригада». То есть евреи. Так что жестокие методы высылки вполне понятны. Ведь Краснов призывал воевать «против жидов». А что натворили такие вот борцы с «мировым еврейством», было к тому времени известно всем. Поэтому ребята из еврейской части оттянулись по полной… Кто виноват? Как говорится, за базар надо отвечать.

В результате по приговору были повешены А. Г. Шкуро, руководитель Северо-Кавказского национального центра в Берлине генерал Султан-Гирей Клыч, генерал П. Н. Краснов, походный атаман «Казачьего стана» Главного управления казачьих войск Министерства восточных оккупированных территорий Германии генерал-майор Вермахта Т. Н. Доманов, группенфюрер СС Гельмут фон Паннвиц. Кое-кого приговорили к разным срокам, остальных отправили на поселение.

В СССР оказался и знакомый нам «рыцарь монархизма» Василий Шульгин. Тоже не по своей воле. К началу Второй мировой войны Шульгин жил в Югославии. После оккупации страны немцами он избегал любых контактов с немецкой властью. Интересно, что его сын прислал Шульгину документы, позволяющие ему выехать в нейтральные страны. Однако… Для выезда требовалось написать заявление, в конце которого требовалось вставить ритуальное заклинание «Хайль Гитлер!». Шульгин делать это не хотел. Дело в том, что он был против нацизма не только из патриотических, но и из-за своих религиозных взглядов. «Не утверждай вслед за немцами… что „родина превыше всего“. Родина выше всех остальных понятий человека, но выше родины – Бог. И когда ты захочешь „во имя родины“ напасть беспричинно на соседний народ, вспомни, что перед лицом Бога это грех, и отступи во имя Бога от своего намерения.… Люби свою родину, „как самого себя“, но не делай ее богом, не становись идолопоклонником».

Вот и сравните взгляды Шульгина со взглядами иерархов из РПЦЗ…

Тем не менее, после прихода советских войск Шульгин был арестован. Дали ему не скупясь 25 лет. Правда, в заключении он отнюдь не кайлом на Колыме махал – сидел в знаменитом Владимирском централе вместе с немецкими и японскими генералами и занимался написанием мемуаров. То есть Советская власть дала ему эту возможность. Хотя, возможно, чекистов интересовали не мемуары, а какая-то иная информация. Шульгин очень много знал… В 1956 году он был освобожден. Впоследствии жил во Владимире. Своих монархических взглядов Шульгин не изменил, однако к происходившему в СССР относился, в целом, положительно: «Мое мнение, сложившееся за сорок лет наблюдения и размышления, сводится к тому, что для судеб всего человечества не только важно, а просто необходимо, чтобы коммунистический опыт, зашедший так далеко, был беспрепятственно доведен до конца».

Одновременно на Западе очутились и люди, названные впоследствии «второй волной эмиграции». Основу ее составляли граждане СССР, которые «засветились» сотрудничеством с нацистами. Конечно, вина их была разной, у многих просто вот так жизнь сложилась. Ведь одно дело, если человек служил в карательном отряде, а другое – допустим, работал при нацистах машинистом паровоза. Он сотрудничал с оккупантами или нет? Но, как бы то ни было, многие предпочли не рассчитывать на милость НКВД, а драпануть, если имелась такая возможность. Но для темы книги интересны прежде всего те представители «эмиграции второго поколения», которые были готовы продолжать борьбу против СССР.

А вот с этим вышло совсем интересно. После окончания Второй мировой войны началась совершенно иная эпоха. Крах «старых» эмигрантов был очевиден. Советская империя находилась на пике своего могущества. Надежды на то, что народ вдруг поднимется и ее сметет, уже относились к области психиатрии. Скажи кто-нибудь в 1950 году, что СССР через сорок лет рухнет, – большинство слушателей покрутили бы пальцем у виска. Международная политика свелась к противостоянию двух сверхдержав. Так что для тех, кто желал бороться с СССР, выбора не было – надо было идти на службу к американцам. Любая другая позиция являлась либо враньем на публику, либо самообманом.

Тем временем началась «холодная война», в которой видное место заняли идеологические «боевые действия». Американцы подошли к делу со свойственной им добросовестностью. Именно тогда возникла так называемая «советология», то есть советскую систему стали всерьез изучать – разумеется, в первую очередь с целью выявить ее слабые стороны. И, естественно, без эмигрантов тут было никуда. Причем, интересны были прежде всего те, кто имел советский опыт. Эмигранты первого поколения ничем не могли помочь американским спецслужбам в их нелегкой работе. Хотя кое-какие их разработки пошли в дело…