Русская политическая эмиграция. От Курбского до Березовского - Алексей Щербаков

Позвольте мне не поверить ни Вам, ни ген. Ионову. После четверти века небывалых в истории испытаний уцелевшее русское воинство, раскиданное по всему земному шару, в большинстве своем и „в лучшей части“ сохранило русский дух и русское лицо.

Ваше Превосходительство! Когда-то, в роковые дни крушения Российской империи, я говорил: „Берегите офицера! Ибо от века и доныне он стоит верно и бессменно на страже русской государственности“. К Вам и к тем, что с Вами единомышленны, эти слова не относятся.

Сегодня появилось довольно много защитников эмигрантов, сотрудничавших с Гитлером. В качестве доказательства их благих

намерений обычно приводятся высказывания и разная писанина эмигрантов-предателей. Хотя, как известно, говорить и писать можно абсолютно что угодно. Позиция любого общественно-политического деятеля состоит из двух частей:

1. Что мы хотим.

2. Как мы рассчитываем этого добиться. Если второго пункта нет, то это всего лишь кухонная (интернетная) болтовня.

Так вот вопрос: «А как дружки нацистов хотели добиться своей заявленной цели – возрождения России без коммунистов?» Трудно предположить, что среди них имелись идиоты, полагавшие, что немцы разгромят Красную Армию, а потом отдадут им власть. В такое можно было верить в 1918 году, но не в 1941-м. Значит, после победы немцев пришлось бы действовать уже против них. А как? Все эмигрантские структуры уже с 1939 года жестко контролировались немецкими спецслужбами. Вести какую-то антинемецкую деятельность было невозможно в принципе. Забрали бы при первой попытке.

А значит… Все их претензии были враньем. Людям просто хотелось пусть и под немецким контролем отомстить «возомнившим о себе хамам», которые их выкинули из страны. Тот же самый генерал Власов в мае 1945 года разразился посланием союзникам, в котором говорил о своей приверженности к «демократическим ценностям». То есть он второй раз совершил предательство. На этот раз он предал немцев. Ну, вот, честно говоря, солдаты Ваффен-СС были теми еще подонками. Но они воевали до последнего патрона – и это все-таки вызывает уважение. Они были достойными врагами. А этот гад… Красиво его повесили.

Нападение Гитлера на СССР явилось той самой лакмусовой бумажкой, которая очень четко показывала, что на самом деле было нужно тем или иным эмигрантам. Даже в первые месяцы войны можно было тешиться любимой иллюзией – что, дескать, солдаты повернут оружие против властей. Хотя бывшие офицеры-то должны были понимать, что смута в стране, на которую прет агрессор, – это катастрофа. Но уже к декабрю 1941 года о таких идеях стоило забыть.

К примеру, знакомый нам В. Шульгин, «рыцарь монархизма», до войны придерживался обычной в этой среде точки зрения.

«Пусть только будет война! Пусть только дадут русскому народу в руки оружие! Он обернет его против „ненавистной“ ему Советской власти. И он свергнет ее!»

Но уже в августе ему стало ясно, что русский народ «не свергнул Советскую власть, а собрался вокруг нее и героически умирал в жестоких боях». Что «своей родиной эти люди считают Советский Союз, а Советскую власть считают своей властью».

Как мы уже видели, у «непримиримых» дальше был только один путь – отождествление своих целей и целей нацистов.

Но были и другие, кто воспринял войну СССР против Германии, как свою войну. Мало того, многие осознали, что, крича о том, что являются патриотами России, они на самом-то деле поддерживали ее врагов.

«В долгие бессонные ночи я слушал победные сводки Совинформбюро. Но вместе с гордостью за Россию чувство вины перед ней мучительно охватывало меня. Я был виновен перед ней в том, что неверно, грубо и неумно судил о ее судьбе, что столько лет со многими другими играл на руку злейшим ее врагам».

Впрочем, кое-кто начал воевать с нацистами задолго до их нападения на Советский Союз. К примеру, бывший полковник генерального штаба Ф. Е. Махин. В годы Гражданской войны он воевал против красных в составе армии атамана Дутова. Правда, с пришедшей на смену Дутову колчаковской властью у него отношения не сложились – и он убыл в эмиграцию. Осел в Югославии. Но если жившие там казачки стройными рядами пошли служить в СС, то Махин еще апреле 1941 года ушел в горы к партизанам. Где, используя свой опыт, немало сделал для организации партизанского движения. Он состоял советником при штабе Иосифа Броз Тито. Забавно – потому что Тито во время Гражданской войны воевал на Восточном фронте, то есть там же, где сражались формирования Дутова. Но Тито был на стороне красных… Впоследствии Махин был награжден орденом Ленина и одной из высших наград Югославии, орденом Белого Орла.

Таких было немного. Массовое переосмысление ценностей началось после 22 июня 1941 года. Впрочем, нацисты этому изо всех сил способствовали. Например, к французской эмиграции они относились с большим подозрением. Что можно понять, если вспомнить многочисленные просоветские эмигрантские организации. Нацисты применяли превентивные меры. В первые недели войны с Советским Союзом около 300 русских эмигрантов в оккупированной части Франции были арестованы и отправлены в лагерь Компьен. Не отставало от них и правительство маршала Петена, более известное как «правительство Виши». Оно контролировало неоккупированную часть Франции, формально считалось независимым («Франция-Го»), но не могло даже чихнуть без согласия Берлина. Вот что вспоминал

А. Н. Рубакин, задержанный на территории вишисткой Франции. Их привезли на огромный стадион.

«На скамейках сидело человек пятьсот, большей частью русских эмигрантов, причем некоторые из них в самых невероятных костюмах. У каждого в руках был номер, их вызывали по номерам… Впервые мне пришлось так близко столкнуться с эмигрантами. Многие арестованные на вопрос о профессии отвечали: бывший офицер. Они прослужили офицерами в белой армии года два. С тех пор лет двадцать работали грузчиками или шоферами во Франции, но все еще считали себя офицерами».

Если немцы рассчитывали такими мерами запугать эмигрантов, то у них ничего не вышло. Да и трудно чем-нибудь запугать офицера, прошедшего через Гражданскую войну. Так что кое-кто уже попытался начать борьбу.

3 октября 1943 года в Париже на квартире Г. В. Шибанова собрались девять человек. На этом собрании было положено начало деятельности «Союза русских патриотов» во Франции.

На первый взгляд деятельность русских патриотов на французской земле выглядит бледновато по сравнению с грандиозной партизанской войной, развернувшейся на оккупированных территориях СССР. Но европейское Сопротивление вообще имело бледный вид и редкие зубы. О нем позже много мифов придумано, но на самом деле, например, французские маки (партизаны) по сравнению с нашими лесными бойцами – это то же самое, что банда дворовых хулиганов по сравнению с батальоном спецназа. Более-менее серьезным движение Сопротивления стало только во второй половине 1943 года, когда стало понятно: Третьему Рейху кранты. Но наши люди делали в этих структурах, что могли.

«Члены „Союза русских патриотов“ оказывали помощь в организации побегов советских военнопленных, укрывали бежавших, снабжали их питанием и одеждой, выполняли обязанности связных и переводчиков. Вот один из примеров такой деятельности. Русский эмигрант, член Французской коммунистической партии, Михаил Гафт, работавший на сахарном заводе вблизи города Амьен, узнал, что там скрываются два советских военнопленных, бежавших из лагеря. Ими оказались старший лейтенант В. К. Таскин и рядовой И. Ф. Фомичев. С помощью Гафта они были переправлены в Париж и сначала жили здесь нелегально на квартире русского эмигранта

П. А. Ильинского. Таскин активно включился в работу газеты „Советский патриот“, а потом стал руководителем штаба советских партизанских отрядов на востоке Франции. С конца 1943 г. в этой газете публиковались сообщения о действиях советских партизанских отрядов во Франции, а их было в это время более 50-ти. Одним из них командовал лейтенант Г. П. Пономарев, бежавший из фашистского плена. Помощь ему оказали Шибанов и Гафт. Они снабдили Пономарева картой, пистолетом и направили его в район Нанси, где, как им было известно, в лесу скрывались советские военнопленные».

Капитан Леклерк, один из руководителей Сопротивления, отзывался о русских подпольщиках: «Считаю своим долгом отметить, что я особенно доволен действиями русских партизан, которые оказали нам большие услуги во время высадки, дали максимум военных сведений и дезорганизовали тыл противника».

Стоит вспомнить героев. Например, княгиню В. А. Оболенскую. Она занималась вербовкой добровольцев для армии де Голля. В конце концов, попалась. Арестованная с ней В. Н. Носович (дочь сенатора Российской империи), которой удалось выжить, рассказывала: «Допрашивали нас