Анархия. Неумолимое возвышение Ост-Индской компании - William Dalrymple

"монополизируют рис". Согласно анонимному сообщению, отправленному в Англию одним из таких диссидентов, возможно, Джоном Дебритом, и полностью опубликованному в журнале Gentleman 's Magazine: "Как только засушливый сезон предвещал приближение дороговизны риса, наши джентльмены на службе Компании, особенно те, чьи места давали им лучшие возможности, как можно раньше скупали все, что могли достать".

Когда последствия нехватки становились все более ощутимыми, туземцы пожаловались набобу в Муршидабаде, что англичане завладели всем рисом. Эта жалоба была представлена президенту и Совету министром набоба, проживающим в Калькутте; но интересы заинтересованных джентльменов были слишком сильны в совете, так что жалоба была только высмеяна и отклонена.

Наши джентльмены во многих местах покупали рис по 120 и 140 сиров за рупию, который затем продавали по 15 сиров за рупию черным [индийским] купцам, так что лица, главным образом заинтересованные в этом, нажили на этом большие состояния; и один из наших писателей на Дурбаре, который был заинтересован в этом, не считая, что в прошлом году он стоил 1000 рупий, отослал, как говорят, 60 000 фунтов стерлингов* которые в этом году будут переведены на родину.

Этот безымянный спекулянт был не одинок: в 1770-71 годах, в разгар голода в Бенгалии, руководители Компании перевели в Лондон умопомрачительную сумму в 1 086 255 фунтов стерлингов - возможно, 100 миллионов фунтов стерлингов в современной валюте.

К концу лета 1770 года последствия политики Компании стали настолько ужасающими, что их не могли избежать даже самые богатые и тупые чиновники Компании, запертые в своих обнесенных стенами особняках в Калькутте. Как рассказывал Дебрит своей лондонской аудитории, "Набоб и несколько великих людей страны в Муршидабаде безвозмездно раздавали рис беднякам, пока их запасы не начали истощаться, тогда эти пожертвования были изъяты, что привело многие тысячи людей в Калькутту в надежде найти облегчение среди нас".

К тому времени мы уже сильно пострадали в Калькутте: ежедневно на улицах и в полях падали многие тысячи людей, чьи изуродованные тела в это жаркое время года, когда воздух в лучшем случае очень заразен, заставляли нас опасаться последствий чумы. У нас было 100 человек, нанятых на Катчери за счет Компании с дулами, санями и носильщиками, чтобы перевозить мертвых и сбрасывать их в реку Ганг.

Утром из окна своей спальни я насчитал сорок мертвых тел, лежащих в двадцати ярдах от стены, а многие сотни лежали в предсмертных муках от нужды, согнувшись вдвое, с животами, вплотную прижатыми к позвоночнику. Я послал слугу попросить тех, у кого были силы, отойти подальше, в то время как бедные существа, раскинув руки, кричали: "Баба! Баба! Мой отец! Мой отец! Это несчастье исходит от рук твоих соотечественников, и я пришел сюда, чтобы умереть, если это угодно Богу, в твоем присутствии. Я не могу двигаться, делайте со мной что хотите".

В июне наше положение стало еще хуже: на базарах можно было купить всего три сера риса, и то очень плохого, который, купив, нужно было тайком нести домой, чтобы его не разграбили голодные толпы на дороге. Нельзя было пройти по улицам, чтобы не увидеть толпы людей в последней агонии, которые кричали, проходя мимо: "Боже мой! Боже мой! Помилуй меня, я умираю от голода", а на других сторонах виднелись трупы собак, шакалов, свиней, стервятников и других хищных птиц и зверей, питавшихся их тушами.

Туземцы заметили, что в это время спускается большее количество этих животных, чем когда-либо, что в этом печальном случае очень помогло, так как стервятники и другие птицы вырывают глаза и кишки, а другие животные грызут ноги и руки; так что у людей Катчерри остается очень мало тела, чтобы нести его к реке; несмотря на это, им было очень тяжело. Я видел, как двое из них с дхули несли к реке двадцать голов и остатки туш, оставленных хищными птицами, за один раз.

В это время мы не могли притронуться к рыбе, река была слишком полна туш, а из тех, кто ел ее, многие внезапно умирали. Свинина, утки и гуси тоже жили в основном на тушах, так что единственным мясом для нас была баранина, когда мы могли ее достать, которая была очень дорогой, а из-за сухости сезона такой бедной, что четверть не весила и полутора фунтов.

Из этого я делал небольшой бульон, и после того, как я ужинал, у дверей, возможно, стояло сто бедняков, ожидавших остатков, которые я часто посылал среди них, разрезав на маленькие кусочки, чтобы столько, сколько могли, могли принять их; и после того, как один высасывал кости совсем сухие и выбрасывал их, я видел, как другой брал их, песок и все среди них, и другой делал то же самое, а затем третий, и так далее.

В то время как в Бенгалии свирепствовал голод, "большая часть земли теперь совершенно не обрабатывалась... из-за нехватки жителей", в Лондоне держатели акций Компании , испытывая облегчение от того, что налоговые поступления сохраняются на нормальном уровне, и зная, что цена акций теперь выше, чем когда-либо, - более чем вдвое выше, чем до Дивани, - устроили праздник, объявив себе беспрецедентные 12,5-процентные дивиденды.

Они не знали, что это была одна из самых высоких точек, которых когда-либо достигала цена акций компании, и что впереди длительный период беспрецедентного несчастья для компании - финансового, политического и военного - который нанесет огромный ущерб EIC как внутри страны, так и за рубежом, приблизив ее к банкротству и полному закрытию.

Уже к концу 1771 года настроение в Лондоне начало меняться. Слухи о бесчеловечных действиях Компании в Бенгалии распространялись: число погибших и умирающих было слишком велико, чтобы его скрывать. Письма Горация Уолпола отражали растущее понимание того, что за огромными прибылями EIC скрывается нечто глубоко гнилое в индийских операциях Компании. "Стоны Индии доносятся до небес, - писал он, - где рожденный небесами генерал [Клайв], несомненно, будет отвергнут".

Мы превзошли испанцев в Перу! Они, по крайней мере, были мясниками по религиозному принципу, каким бы дьявольским ни было их рвение. Мы убивали, свергали, грабили, узурпировали - скажите, что вы думаете о голоде в Бенгалии, в котором погибло три миллиона человек, вызванном монополией на провизию слуг Ост-Индской компании? Все это выходит наружу, выходит - если только золото, вдохновившее эти ужасы, не сможет их подавить.

Его слова были повторены в Палате лордов бывшим премьер-министром. Уильям Питт, лорд Чатем, происходил из династии, чьи состояния были сделаны в Индии: его