Кровь как лимонад - Денис Воронин

— А теперь расскажи мне — и с подробностями. И не торопись, пожалуйста. Ощути воскресенье, пока оно не кончилось.

Жека, раздражаясь, подумал, что химическая ирония не идет этому человеку, в глазах которого затаилось убийство… А ведь точно, воскресенье. Они стоят в центре города, устало готовящегося к новой трудовой неделе — к новостям, про которые лучше бы и не слышать, к тромбам утренних и вечерних пробок, к эзотерике переполненного метро.

Жека начал говорить — монотонно, как «Радио Маяк» на кухне. Про то, как работал на Аббаса. Про угон «лексуса», во время которого он врезал хозяину тачки по голове ножкой стула. Про труп в багажнике. Про то, каким настороженным и ожидающим неприятностей встретил его Аббас в своей кафешке в субботу. Про утренний звонок Гази. Про «субару» с иммобилайзером и отрезанным пальцем в бардачке. Про пожар в боксе Темира и про трупы, которые выносили из шавермы на Кронверкском. Про красотку — головореза с пистолетом. В какой-то момент Жека подумал, что Марк с самого начала был прав. Лишние уши этой истории ни к чему.

Вот только что делают сейчас Настя с Захаром? Шутят? Разговаривают об общих знакомых? Вспоминают? Что вспоминают?

Марк достал из пачки еще одну сигарету и щелкнул зажигалкой.

— Ну как, выговорился? Стало лучше?

— Мне не лучше и не хуже, — усмехнулся Жека. — Мне — никак. Что скажешь, психолог?

— Нечего тут говорить, — Марк сделал еще одну затяжку и бросил сигарету на землю. Она по-змеиному зашипела, упав в лужу. — Надо делать… Поехали. Девушку свою будешь забирать?

— Куда поехали?

Марк не ответил. Спросил:

— У тебя есть знакомый программист? Или хакер какой-нибудь… Не знаю даже, кто и нужен.

— А зачем?

Не глядя на Жеку, Марк молча полез во внутренний карман куртки и вместе с водительскими правами достал Алькины очки — китайскую копию Just Cavalli.

19. Без волшебства

«БМВ», укутанный темнотой — за перекрестком с Прожекторной, куда, вопреки названию, не доставали лучи уличных фонарей — казался опустевшей станцией «Мир», болтающейся на околоземной орбите перед тем, как рухнуть в Тихий океан. А Марк… Он был как забытый всеми космонавт, из последних сил сражающийся с призраками снаружи и фантомными болями внутри тела. Скафандр… Его скафандром был порошок, последняя дорожка которого осела на слизистой носа часа полтора назад. И нельзя было сказать, что она хорошо выполнила свою функцию. Даже призраков кокаиновая буря унесла в лимб лишь на час, а теперь они вернулись и кружили вокруг него, пронзительные, голодные и злые. То ли — эффект привыкания, то ли его измученный организм требовал сна, не взирая на принятые стимуляторы. Сон обещал избавление хоть на короткое время. Но спать было нельзя. Марк говорил Жеке и его подруге, что будет караулить их всю ночь — пока они… Пока они пытаются выполнить свою часть их договора — так, наверное, можно было это назвать.

Свет в салоне Марк не зажигал. Редко, как глаза умирающей от передоза рок-звезды, мигала зелеными огоньками включенная магнитола. Все те же тоскливо-гребаные гробовые «Portishead», игравшие в четверг, когда он не дождался Альку во дворе дома на Искровском. Он вспомнил, как Алька рассказывала, что одно время она словно драгдилер давала всем своим знакомым послушать «Roads», «Mysterons» или «Wandering Star». Кто-то подсаживался, кто-то оставался при своих Земфире или «Русском радио».

Сейчас мертвая Алька была рядом. Она не стояла возле его машины окровавленным призраком — как любят это показывать в голливудских фильмах, а пряталась в странных, быстро распадающихся химических связях и коротких вспышках электричества в клетках его мозга. И недостаточно было закрыть глаза, чтобы перестать ее видеть. Нужно было что-то большее.

Трупы молчаливых друзей с надписью «Lucky Strike» переполняли пепельницу. Крошки просыпанного «пороха»[32] лежали на полу салона как листья в октябрьском парке где-нибудь в Гатчине. Тульский Токарев прятался под передним креслом — так, что его можно было достать в два — стоит только наклониться и протянуть руку — движения. От густого сигаретного дыма и тяжело ворочающихся мыслей у Марка болела голова. В какой-то момент она отказалась думать, и Новопашин просто сидел и наблюдал, как уже делал не раз, находясь в засаде. Это было привычно и правильно — отключить мозг и превратиться в наблюдателя с набором эмоций как у объектива фотоаппарата. Следить за четырехэтажным домом, обнесенным решетчатым забором с установленными по периметру камерами. За полуночниками, выходящими из подъезда и идущими на прогулку со своими собаками. За крайней, застекленной и подсвеченной изнутри лоджией квартиры-студии, где, как надеялся Марк, ковался грозный топор компромата.

Месть — блюдо, которое лучше подавать холодным, но Марк и в жизни не любил остывшей еды. Если приходилось разогревать что-то вчерашнее в микроволновке, то он ел это без всякого аппетита. Так и здесь. Лучше было бы выждать какое-то время, понаблюдать, но он не мог себе этого позволить. Отравленная кровь диктовала, что ему делать, давала свои объяснения, выстраивала свои сценарии. Ситуация с двойным убийством, в какой-то момент, казалось, прояснившаяся, вновь запуталась. Непонятным образом тут оказался замешан Жека со своим угоном и со своими работодателями с Кавказа. Сопоставив факты, пока его еще не отпустил приход, Марк понял, что «лексус» Жека угнал у Джонни И. А те две, которых он видел в офисе у Хаметова — в мультяшных прикидах и в кожаных куртках (Джонни И. Депп назвал их Стальными Симпатиями) — они и сожгли кафе на Кронверкском, про которое говорил ему еще Артемьев. И убили находившихся в нем людей. Ну, а Жека для чего-то был нужен Стальным Симпатиям — раз его не угрохали сразу в его же дворе. Вернее — не им, а Хаметову. Но только как все эти разборки связаны с двойным убийством на Искровском?

Планы внутри планов, и вновь планы — уже внутри вторых планов. Стал ли он частью еще одного плана, согласившись на это… Как все-таки назвать?.. Партнерство?

Вон он, Жека. Вышел из дома, огляделся и направился к скрытой покрывалами теней «бэхе» Марка, держа что-то в руках. Новопашин выбрался из машины и в ожидании встал рядом, разминая затекшие ноги. Только сейчас он понял, что отсидел себе все, что можно. Жгучие мурашки, побежавшие по икрам, заставили его поморщиться. От воды поддувал холодный бодрящий ветер — будто включили гигантский вентилятор.

— Как дела у тебя? — приблизившись, спросил Жека.

— Да все нормально, — ответил Марк. — А у вас?

— Работа кипит… Вот, держи, это тебе, — Жека протянул Новопашину большую термокружку с нарисованными на ней пингвинами, которые хотели казаться смешными, но выглядели только лишь глупыми мудаками. — Кофе. Осторожно, горячий.