Миссия в ад - Дэвид Балдаччи

не стал протестовать. Он просто взял Мин за руку.

Мин так и держала свой блокнот и ручку. Она поглядела на Чун-Ча широко распахнутыми, печальными глазами.

Чун-Ча сказала консьержу:

– Сможете позаниматься с ней письмом, если вам не трудно?

Тот посмотрел на Мин сверху вниз и кивнул:

– Жена позанимается. У нее хорошо выходит.

Чун-Ча кивнула, взяла Мин за руку и сжала ее:

– Я вернусь за тобой, Мин.

Когда дверь за Мин закрылась, другой мужчина сказал, усмехнувшись:

– Твоя маленькая сучка из Йодока, да? И как ты только терпишь запах?

Чун-Ча повернулась к мужчине и поглядела на него. При виде ее лица усмешка сбежала с его губ. Она могла его убить. Могла убить их обоих – чайной ложкой.

– Ты знаешь, кто я? – спросила она негромко.

– Ты Йе Чун-Ча.

– Я не спрашивала, знаешь ли ты мое имя. Я спросила, знаешь ли ты, кто я.

Мужчина отступил на шаг:

– Ты… тебя назначили…

– Я убиваю врагов этой страны, товарищ. Эта маленькая сучка однажды будет делать то же самое ради нашей страны. Для нашего Высшего руководителя. И с каждым, кто плохо о ней скажет, я буду обращаться как с врагом этой страны. – Она сделала шаг вперед, сократив расстояние между ними наполовину. – Включая тебя, товарищ. Ты меня понял? Ну-ка скажи это. Прямо сейчас.

Чун-Ча знала, что эти мужчины – важные люди. А то, что она делает, – опасно. И все равно это нужно было сделать. Или она в своем гневе убила бы их обоих.

– Я не… я не твой враг, Йе Чун-Ча, – пробормотал мужчина дрожащим голосом.

Она отвернулась от него с нескрываемым отвращением на лице.

– Тогда поехали на наше совещание.

Она пошла по коридору к выходу, и мужчины поспешили за ней.

Глава 60

Это было обветшалое правительственное здание. Краска была дешевой, мебель – еще дешевле. Лампы над головой меркли и разгорались – электрический ток тек по старым проводам с трудом, как кровь по забитым артериям. Пахло потом и табачным дымом. На сигаретных пачках печатали черепа со скрещенными костями, но никого в Северной Корее это не волновало. Люди курят. Люди умирают. Что тут особенного?

Чун-Ча остановилась перед дверью, которую указал ей один из мужчин, пришедших к ней в дом. Дверь была открыта, и ее завели внутрь. Двое мужчин ушли. Она слышала, как их начищенные ботинки стучат по выцветшему линолеуму.

Чун-Ча обернулась к людям в комнате. Их было трое. Двое мужчин и одна женщина. Одним из мужчин был черный китель. Вторым – генерал, друг Пака. Женщина показалась Чун-Ча знакомой. Она быстро заморгала, вспомнив ее.

– Давно мы не виделись, Йе Чун-Ча, – сказала женщина, вставая со стула. Ее волосы, некогда черные, стали совсем седыми. На лице появились морщины из-за возраста и тревог. Действительно, прошло много лет. Время сделало это с ней. Старости никому не избежать.

Чун-Ча не ответила. Единственное, о чем она могла думать, – как эта женщина кричала на нее тогда в Йодоке.

«Ты должна ударить ножом в красный кружок. Потом вытащить лезвие и ударить еще раз… Исполняй сейчас же, или умрешь тут старухой».

Женщина снова села и улыбнулась Чун-Ча.

– Мои предсказания на твой счет полностью оправдались. Я сразу поняла. Это было в твоих глазах, Чун-Ча. Глаза никогда не лгут. Я увидела это сразу, в Йодоке, в тот день. – Она сделала паузу. – И ты исполнила приказ. Ты всегда исполняешь приказы. Как настоящий гражданин.

Наконец Чун-Ча удалось оторвать взгляд от женщины и перевести на черный китель.

– Вы меня вызывали? – спросила она.

– Американцы, – ответил черный китель. – Они нанесли удар.

– Сейчас? – спросила Чун-Ча, садясь напротив него. Она даже не глянула на генерала. И на женщину больше не смотрела. Она знала, что черный китель – настоящий руководитель группы. Она сосредоточится на нем, и к черту остальных.

– Приемные сын и дочь генерала Пака, Пак Ду-Хо и Пак Юн Сун, бежали из Букчана. С помощью американцев.

– Мужчины и женщины, – добавил генерал.

Черный китель продолжил:

– Это может быть та же пара, которую отправили убить генерала Пака во Франции. Но наверняка мы не знаем. Сейчас пытаемся получить точные данные.

– А это имеет значение? – сказала женщина. – У американцев легионы агентов, готовых совершать любое зло. Они ступили на северокорейскую землю. Вторглись в нашу страну и похитили двоих наших заключенных.

Генерал кивнул:

– Да, Рим Юн права. Они варвары. Они убили множество северокорейцев. Это военный акт.

– Так мы будем воевать с Америкой? – спросила Чун-Ча. Теперь она смотрела на всех троих.

Черный китель нерешительно ответил:

– Не совсем так. Наверняка они хотят, чтобы мы сделали такую глупость. Но мы нанесем ответный удар по-своему. Так, как мы планировали, товарищ.

– Семья американского президента? – сказала Чун-Чан.

Рим Юн подтвердила:

– Совершенно верно. Мы убьем их. Ты убьешь их, Чун-Ча. Можешь себе представить, какой славой одарит тебя за это Высший руководитель?

– Если я останусь в живых, – вставила Чун-Ча.

– В смерти гораздо больше славы, чем в жизни! – рявкнула Рим Юн.

– Согласна с вами тысячу раз, – ответила Чун-Ча. – Может быть, вы согласитесь поехать со мной в Америку, где мы сможем разделить славу после нашей смерти? Это будет великолепно, как вы и сказали.

Черный китель и генерал молчали. Они переглянулись, потом посмотрели на Рим Юн.

– У тебя по-прежнему дерзкое сердце Йодока, Чун-Ча, – сказала Рим Юн холодно.

– У меня внутри много всего из Йодока. И я все помню. Как сейчас.

Их взгляды скрестились, и Рим Юн сломалась первой. Она отвела глаза.

Рим Юн сказала наигранно непринужденным тоном:

– Надзирателя Букчана расстреляли сегодня утром с полудесятком охранников, за то, что они допустили этот возмутительный побег. Уверена, что расстреляют еще многих, со временем.

– Он этого заслуживал, – сказала Чун-Ча.

Рим Юн стрельнула в нее глазами:

– Ты убила бывшего надзирателя Букчана, не так ли?

– По приказу, да. Он был продажным. Врагом нашей страны.

– А ты знала, что недавно его заменил надзиратель из Йодока? Товарищ До? Ты знала До, верно? Он был в Йодоке, когда ты сидела там?

Чун-Ча пришлось сделать над собой усилие, чтобы улыбка не коснулась ее губ.

– Товарища До казнили?

– Я именно так и сказала, – повторила она.

Рим Юн пронзила ее взглядом, после чего отвернулась и сказала:

– Мы теряем время. Скажите ей, что от нее требуется.

Вступил черный китель:

– Нам придется ускориться. Вы полетите в Америку на этой неделе.

Чун-Ча сумела скрыть охватившую ее панику.

– На этой неделе?

– Это проблема, товарищ? – спросила Рим Юн