Над полем боя - Александр Ефимов

Хорошо дополнял командира начальник штаба полка майор Николай Кузьмич Фиалковский. Сибиряк по рождению, он после средней школы поступил в военно-артиллерийское училище. Затем пошел в авиацию, переучился на штурмана дальней бомбардировочной авиации. Не раз летал, в глубокий тыл противника. В конце сорок первого года был переведен на штабную работу,

В 62-м полку Николай Кузьмич считался ветераном. Дело знал хорошо, потому и чувствовал себя уверенно. В день моего прибытия Фиалковского в штабе не было, он находился на станции наведения, и первое наше знакомство состоялось по радио, когда мы с ведомым были в полете.

Нажимая на букву "р", начальник штаба командовал нам, называя мой позывной:

- Пер-рвый, пер-рвый, р-работайте по цели номер тр-ри!

После двух заходов на рощу, где мы обнаружили танки, землю заволокло дымом. Он мешал вести прицельный огонь. Но Фиалковский помогал нам своими командами, и его голос нельзя было спутать ни с чьим другим:

- Пр-ротивник отступает по дор-роге на запад. Зайдите еще р-разок!

Вслед за нашей группой пришел с ведомыми майор Башкиров, потом привел своих "ореликов" капитан Васильев. Его сменила четверка капитана Симоненко, затем - группа В. Сергеева. В заключение гитлеровцев атаковал двумя звеньями майор Егоров. Группы краснозвездных самолетов приходили, выполняли задачу и уходили, а на станции наведения, оглушенный громом разрывов и выстрелов, бессменно нес свою нелегкую вахту майор Фиалковский, успевая следить за сложной наземной обстановкой, держать связь, с общевойсковым командиром, наводить штурмовики на нужные цели и еще наблюдать при этом, не появились бы в небе "мессеры" или "фокке-вульфы".

Он возвращался на аэродром уже под вечер и тут же принимался готовить документы для разбора летного дня. Начальник штаба интересовался нашим налетом, результатами ударов, расходом боеприпасов, горючего, работой авиационного тыла, не забывал контролировать готовность передовой команды для перебазирования на новый аэродром.

Собственно, начальник штаба 198-го полка майор Сергей Васильевич Поляков делал все то же самое, но в стиле его работы было, пожалуй, больше плановых начал, военной четкости и организованности. Из 198-го полка майор Поляков ушел на повышенно, в штаб 309-й истребительной авиационной дивизии. Этот высокообразованный офицер был для нас своего рода генератором идей. Он всегда учил летчиков творчески относиться к полету. "Творчество, - говорил он, начинается в экипаже, когда у летчиков появляется стремление летать по-новому, смело, интересно. Смысл творчества - в умении хорошо чувствовать новое".

Стоит, бывало, кому-либо подать интересную мысль, и Поляков обязательно постарается развить ее, воплотить в конкретные дела. При Сергее Васильевиче штаб полка был у нас своеобразным творческим центром, откуда далеко пролегали невидимые тропы войска.

Самая примечательная черта характера Фиалковского - его оперативность. Он, что называется, на лету давал точное распоряжение для обеспечения боевых вылетов:

- Инженеру по вооружению капитану Каминскому проверить боекомплекты всех вылетающих экипажей... Группе старшего лейтенанта Сумарокова взять ПТАБы для борьбы с танками. На самолеты лейтенанта Моисеенко подвесить фугасные и осколочные бомбы. Им придется работать по автоколонне.

И тут же начальник штаба инструктировал летчиков:

- Автоколонну штурмовать с головы. Вам понятно, товарищ Моисеенко? Нельзя позволить врагу уйти жи-вым!.. По траншеям и окопам гитлеровцев бить особенно точно, ни метра восточнее, - напутствовал старшего лейтенанта Константина Давыденко. - Помните - рядом свои!

После постановки задачи Фиалковский затихал, принимался за очередные дела и говорил, ни к кому не обращаясь:

- Ну а я поеду в пехоту, вчера она плохо обозначала наш передний край. И штурмовики работали наугад...

Если Фиалковского в полку побаивались, то к замполиту люди шли с любой радостью или бедой. Подполковник Гавриил Максимович Русаков всегда держал свое доброе и умное сердце в готовности номер один. Если человек оказывался в беде - он старался ободрить его, успокоить. Но если кто пытался ловчить - резал под корень.

В молодости после окончания учебного заведения Русаков стал сельским учителем. По этой причине его освободили от службы в армии. Спустя три года по рекомендации райкома партии коммуниста Русакова направили и авиационную школу. Так он стал летчиком, а затем и комиссаром. Со своим полком Гавриил Максимович прошел путь от Москвы до границы Германии и все время летал на боевые задания.

Майор Фиалковский обычно спрашивал Русакова:

- На завтра планировать вас на полеты?

- Обязательно! - отвечал замполит.

Если вылет предстоял трудный, то Русаков шел ведущим группы. Когда кто-либо внезапно выбывал из строя, заместитель командира полка по политической части занимал его место в боевом порядке, чтобы не нарушать расчета. Случалось ему летать в группе и замыкающим - для выполнения задания по фотоконтролю. Всего он сделал около ста боевых вылетов.

Часто летал Русаков и на учебно-боевом самолете с целью проверки техники пилотирования молодых летчиков. Здесь же, на аэродроме, как бы между делом политработник проводил с авиаторами интересные беседы. Из робких, необстрелянных парней он старался воспитать героев, каждому умел внушить уверенность в своих силах. Хвастуны и зазнайки под взглядом Гавриила Максимовича теряли свой апломб. Тому, кто незаслуженно был обижен, друзья советовали: "Иди к Русакову!" И не было случая, чтобы после вмешательства политработника не восторжествовала справедливость. Партийной совестью полка называли его однополчане.

В силу своих новых обязанностей мне очень часто приходилось иметь дело с инженером полка капитаном Николаем Зиновым. Это был отличный организатор, знающий свое дело специалист, он сумел сплотить вокруг себя дружный коллектив. Благодаря этому у нас почти не было случаев, чтобы запланированный самолет не вышел на старт.

Наземные специалисты понимали, насколько трудна и ответственна работа летчика, насколько важно, чтобы воздушный боец верил в безотказность машины, ее вооружения. Поэтому инженеры, техники, механики, оружейники, прибористы, воины авиационного тыла отдавали делу все силы, как этого требовала боевая обстановка.

Мой самолет в этом полку обслуживал техник-лейтенант Ермаков. Он старался сделать все своевременно, чтобы машина в любой момент была готова к вылету. Правда, однажды у техника произошла непредвиденная заминка. Пока я был на КП, мой штурмовик готовили к очередному боевому вылету, и в это время в кабину самолета забрался громадный светло-коричневый дог. Выгнать непрошеного гостя оказалось не так-то просто. На всякие попытки сделать это собака отвечала глухим рычанием.