Кайа.История про одолженную жизнь - Александр Алексеевич Иванов

Быстро зайдя в туалет, я скинул в унитаз перчатки и нажал на слив, затем, все в том же темпе вальса, вернулся в ванну и…

По этажу разнесся дикий вопль, услышанный, наверное, всеми… Кайа, выбежав из ванной истошно визжала, а по ее щекам текли слезы…

На выходе из санузла она, истерично крича, столкнулась и сбила с ног двух Воспитанниц, явно идущих в душ, все трое оказались на полу, поднявшись с которого, Кайа, у которой истерика набирала обороты, в распахнутом халатике помчалась по коридору, истошно визжа, в сторону комнаты Воспитателя.

Глава 24

То тут, то там, из-за приоткрытых дверей высовывались любопытствующие девочки, привлеченные шумом, а две Воспитанницы, оказавшиеся на пути, прижались к стенке, давая дорогу мчащейся по коридору и рыдающей «в голос» Кайе.

Стучаться не пришлось, едва Кайа добежала до своей цели, перед ней отворилась дверь и она увидела, вышедшую на ее дикие вопли, Воспитателя, которая, заметив невменяемое состояние своей Воспитанницы, ее расхристанный вид: распахнутый халатик, пояс от которого она где-то потеряла, из-за чего Кайа светила голой грудью на всю округу, ее зареванное лицо, — тут же взяла ее руками за плечи и успокаивающим голосом спросила:

— Кайа, дорогая, что случилось? Почему ты в таком виде…

Кайа ее перебила, зарыдав пуще прежнего, она, заикаясь и давясь от плача, пролепетала:

— Яна… Яна… умерла.

Воспитатель громко выдохнула и выпучив глаза, затрясла Кайю:

— Как это она умерла? Что случилось?…

— Яна… — начала Кайа, борясь со слезами, — в «правой» ванной…

Воспитательница метнулась в свою комнату, где взяв рацию, быстро проговорила что-то.

— Вы двое! — указала она на наблюдавших за происходящим, поодаль, девчонок, — отведите Кайю в ее комнату, помогите ей привести себя в божеский вид и просто побудьте с ней, не оставляйте одну!

Последние слова она проговорила уже на бегу.

В комнате.

Две девчонки, которых Воспитатель «запрягла» помочь мне, тихо сидели на моей кровати и смотрели, как я переодеваюсь в «повседневную» форму.

Одна из них, встав и подойдя ко мне, носовым платком утерла слезы и сопли с моего лица, после чего, я сделал вид, будто успокаиваюсь потихонечку.

Надев свой галстук и прицепив его к блузке «прищепкой», я размышлял о двух вещах.

Во-первых, деньги, которые «отжала» у меня Яна, надо продумать то, как объяснить их присутствие в ее тумбочке, ибо никто из тех, кто ее знал, никогда не поверит в то, что у покойной могла иметься в наличии такая сумма…

А вынуть их из ее тумбочки — не могу, я не взял из ее вещей ключ, да и рыскать в вещах покойной, сразу после ее смерти, еще и при свидетелях…

Во-вторых, контрразведка… Мне не ведомо, чем, в данный момент, они там занимаются, на территории Пансиона, скорее всего опрашивают или допрашивают «кого надо», а до меня очередь не дошла… Пока…

Но обязательно дойдет!

Это как пить дать! И скорее всего этой ночью.

В этот момент, одна из девочек спросила:

— Кайа… Что же все-таки случилось с Янкой?

Взглянув на нее «глазами на мокром месте», ответил:

— Яна… она… умерла… умерла…

Спросившая, зажала рот ладошкой и с выпученными глазами, переглянулась с другой девочкой.

Я, тем временем, взял в руки свой видеофон и написал виртуальное письмо для адресатов «папа» и «мама»:

«Меня уводят на допрос солдаты из военной контрразведки!»

Хотите оправить: ДаНет — поинтересовался видеофон.

Я засунул его в карман пиджачка, отправлю письмо, когда придет время.

Несколько минут спустя, в комнату вошла Воспитатель, которой явно было нехорошо.

— Как она? — спросила она у девочек, имею ввиду меня.

Та из этих двоих, что спрашивала про Яну, пожав плечиком, ответила:

— Чуть-чуть успокоилась, вроде бы…

Вторая девочка покивала, соглашаясь.

— А правда, что Яна… — начала было вторая, но Воспитатель не дала договорить.

— Еще ничего не известно! Прекратите болтать глупости! Идемте в холл! — распорядилась она и пошла на выход из комнаты, а мы — за ней.

Когда мы шли в общий холл, мимо нас, по коридору, бегом промчалась дежурный доктор нашего Пансиона, со своим чемоданчиком в руках.

— Кайа, присаживайся на диванчик, а вы девочки, возвращайтесь в свою комнату и без особого разрешения покидать ее я запрещаю, — распорядилась она.

Девчонки, пробубнив что-то вроде: «ладно», пошли к себе, но Воспитатель вдруг сказала:

— Подождите, вернитесь… Пока побудьте с ней, — изменила она свое решение, посчитав, вероятно, что в компании других Воспитанниц, я быстрее приду в себя, успокоюсь и вообще…

Девочки послушно уселись снова рядом со мной, шепча друг дружке что-то на ухо.

Наше «трио» наблюдало за тем, как Воспитатель мерила шагами пол холла, ходя «туда-сюда».

— Сейчас придет мадам Директриса, — сообщила она двум сидящим тихо девочкам и одной — шмыгающей носом.

— Кайа, будет нужно, чтобы ты рассказала о том, что произошло, сможешь?

Я, еще раз шмыгнув носом, кивнул, а Воспитатель вновь начала «нарезать круги» по холлу.

Минут десять спустя или около того, объявилась запыхавшаяся Директриса, в кампании с еще одной, мне незнакомой, женщиной и встав чуть поодаль от нас, они, позвав к себе Воспитателя, начали о чем-то тихо шептаться, активно при этом жестикулируя.

— Девочки! — вновь обратилась к нам Воспитатель, — посидите пока здесь, мы скоро вернемся.

Мы кивнули, в знак согласия, а взрослые, быстрым шагом, направились в «правую» ванную.

Я сидел молча, глядя в пол, а девочки строили, шепотом, какие-то свои догадки.

Минуть пять-шесть спустя, взрослые вернусь… Воспитатель была мрачнее тучи. Директриса… она присела недалеко от меня, прикрыв глаза ладонью и, как и я, шмыгала носом. Выглядела она очень уставшим и несчастным человеком. А третья женщина, мне не известная, стояла чуть поодаль, с абсолютно белым, будто мел, лицом, «набивая» кому-то сообщение на своем видеофоне.

— Надо, что-то делать, — нарушила она молчание, — почему карета «скорой» все еще не приехала?

— Скорее всего задерживается у ворот, — не отнимая ладони от глаз, ответила Директриса, — сейчас, без дозволения военных, на территорию ни въехать, ни выехать с нее… проводятся какие-то учения…

— Какие еще учения?! — закричала неизвестная — ребенок умирает, если уже не умерла!!!

— Да откуда я знаю? — закричала на нее в ответ, сквозь слезы, Директриса, — меня поставили перед фактом, не соизволив ничего толком объяснить!

У Директрисы ушло минут десять на то, чтобы более-менее успокоится и когда это произошло, она обратилась ко мне:

— Кайа, — это, — она указала рукой на незнакомку, — новая Директриса Пансиона, Алла Петровна.

— Кайа, да? — Какое необычное имя, — сказала, сев рядом со мной