Демон и Бродяга - Виталий Сертаков

– Артур, я тебя… – Варвара что-то еще выкрикивала, ее лицо превратилось в мелкое светлое пятнышко.

– Что? Что ты сказала? – вскочил он. – Повтори!

Но только песня Сирина разносилась по свинцовой глади озера.

…Я не люблю тебя.

Я тоже, не слишком тебя люблю…

37

МИНУТА В МИНУТУ

– Где мы, язви тя в душу?!

– Не ругайся, мы как раз там, где надо! – Артур постарался придать своему голосу максимум уверенности, хотя полного доверия к джинну не испытывал. Хитрец Хувайлид мог запросто придумать еще какую-нибудь каверзу и вернуть их не в Грецию, а на Северный полюс или в сердце Африки. Бродяга послушно спрыгнул за президентом в замочную скважину Малахитовых врат, и вот – они толкались вдвоем в полной темноте и тесноте, стараясь не придавить закутанного в тряпку Феникса. Птица вела себя прилично, не причиняла старцу ожогов, не царапалась и не вопила дурным голосом. Весила, однако, порядочно, но на руки к Артуру не шла. Мортус вначале выпендривался, держал локоть на отлете, как заправский соколятник, но потом плюнул и носил Феникса, обняв, точно маленького ребенка.

Они провалились в темноту и ждали довольно долго, упираясь друг в друга лбами и коленями. Зеркальце молчало, но с одной стороны слегка светилось. В слабом свете Коваль сумел разглядеть, что они с Бродягой застряли внутри одного из сотен маленьких домов-тыкв, которыми изнутри проросла лампа джинна. Город мертвых веретенообразных домиков, каждый из которых функционировал как телепортатор.

– Все по плану, – ощупав изнутри гладкие теплые стены, Коваль слегка успокоился. – Вероятно, у них техническая заминка. Стой и не ори, вернут нас, куда положено. Мы в лампе.

– В лампе? Техническая заминка? – язвительно хихикнул мортус. – Слушай, Кузнец, я уже свыкся с мыслью, что помру, но так неохота помирать с тобой в обнимку!

– Почему это ты помрешь? – насторожился Артур. – Ты разве стих не собрал? Разве колдовства не набрался?

Феникс в руках Бродяги зашевелился, попытался расправить крылья и снова затих. Во мраке, даже сквозь плотную рогожу, его перья отсвечивали золотом.

– Стих собрал… – помрачнел старец. – Только видишь, как все повернулось, – твой дикарь-то синий помер и цельную строку выдал. Не ожидал я, не ожидал, каюсь, что такую силищу парнишка в себе носил. Он ведь тебе предан был очень, слышь, Кузнец?

– Да слышу, слышу, – неохотно отозвался Артур.

– Ага, стыд гложет малехо? – упрекнул старец. – А он ведь верил, что ты его губернатором сделаешь. И вылечить мы бы его смогли, верно ведь?

– Смогли бы, – глухо ответил президент.

– Вот именно… Ты ведь знал, что меня разбудить надо, я бы парнишку спас. Я же не то что эта баба Яга! Твой Буба для нее кто – кикимора болотная, а не человек вовсе. Что она умеет, кроме как роды принимать? Эх ты, Белый царь, охо-хо… На полчасика раньше бы меня толкнуть – и спас бы я парня. Ну, ноги бы отнять пришлось, не без этого, заражение уже не остановить было…

– Если бы он выжил, ты не собрал бы стих, – уперся Коваль. – Да, мы спасали тебя, потому что ты важнее. А бездарная баба Яга, между прочим, тебе промывание желудка делала, и отварами поила, и кровь пускала.

– То есть ты – невиноватый? – с издевкой осведомился старец.

Артур вздохнул, вытер обильный пот со лба. В замкнутом домике-тыкве становилось невыносимо жарко. Что самое обидное – где-то неподалеку, в иллюзорном мирке лампы, журчал прохладный фонтан. Проклятый джинн все не появлялся.

– Хорошо, я – виноват, – примирительно заговорил Артур. – Я сказал Варваре, чтобы тебя не будила, пока меня нет, а Яге сказал, что с синим дикарем мы сами разберемся.

– А она и рада была небось что ты ее освободил, – зло хохотнул мортус.

– Она была рада, – не стал спорить Коваль. – Я виноват. Я предвидел, что он умрет. Мало того, я сказал Варваре, чтобы будила тебя, когда у него начнется агония. Я хотел, чтобы ты сложил, наконец, этот чертов стих! И потом… Я ведь не ошибся – это Буба тебя вылечил?

В темноте Коваль почувствовал, как мортус вздрогнул.

– Что, угадал я? Ведь тебя смертельным ядом траванули, Бродяга, разве не так? Я хоть и не колдун, но такие вещи чую на расстоянии. Яга бы тебя не спасла, только Буба. Он собрал твой стих, так что ты мне спасибо должен говорить.

– Он собрал, – безжизненным голосом ответил мортус. – Все предсказания свершились. Я добился бессмертия, но теперь не хочу. Тебе не понять, Артур. Никому не понять, кроме Белых мортусов. Но их больше не осталось, один я такой. Стих даже прочесть не могу, там половина слов, точно музыка льется…

– Откуда ты узнал, как оживлять Феникса?

– То-то и оно, в корень зришь, – усмехнулся Бродяга. – Едва стих сложился, как стало ясно все… и про Феникса, и про Карамаза твоего, и про Русь, и про себя…

Артуру показалось, что домик-тыква начал подрагивать. Еще один хороший признак, пусть хоть что-то происходит, черт побери, лишь бы не думать, что их тут забыли! У Артура жутко чесался нос, и пот заливал глаза, но не было возможности даже разогнуть руку, чтобы почесаться.

– Стало ясно все? – переспросил он. – Выходит, ты теперь знаешь, что надо делать? С птицей с этой, и вообще…

– Ах, вон ты о чем, – снизошел Бродяга. – Может, и ясно, а может, – и нет. На место попаду – там разберемся. Одно точно скажу – кровь лить никому не буду, да и недолго мне осталось…

У Артура вертелся на языке следующий вопрос, но задать его он не успел, потому что шершавый глиняный пол под ногами пропал, и они сообща ухнули в пропасть. Однако свободное падение продолжалось недолго. Очень скоро Коваль угадал вблизи знакомые уже очертания титанической шахты, вдоль стен которой поднимались и опускались мешки с энергонесущими организмами.

«Мальцы в бутылях», о которых так грезил озерный колдун дед Савва. Живые аккумуляторы, скорчившиеся в гибких мешках, десятиметровые личинки. Серийные организмы группы «гиф», предназначенные для переброски энергии шестнадцатого энергокаскада в иные точки галактики. Домик-тыква испарился, мужчины смогли отлипнуть друг от друга, Феникс радостно забился в объятиях старца, ощутив свободу. Бродяга оглядывался с безумными глазами.

Три полупрозрачных кристалла, каждый размером с пульмановский вагон, проплыли бесшумно сверху вниз по центру шахты. Шестигранная площадка, на которой очутились путешественники, скользила по громадной спирали, вдоль переплетения цветных труб, шлангов и проводов. Внизу, в чреве планеты, что-то ухало, подвывало, иногда по стене шахты пробегали шустрые сороконожки, таща за собой куски арматуры или гирлянды светящихся пузырей. Пахло спелой дыней и полевыми цветами. Руки и лицо отсвечивали зеленым.

«Полностью роботизированная энергостанция, – не уставал восхищаться Артур. – Пока мы, дураки, наверху дрались за нефть, бабочки спокойно черпали энергию из недр шарика…»

– Вторая фаза эксперимента благополучно завершена, – щуплый дедок в тюбетейке возник из ниоткуда. – Прекрасный господин может оставить коммуникатор себе. Летучий народ временно прекращает активное участие в проекте.

– Погоди, погоди, – забеспокоился Артур. – Мы что, больше не увидимся? Мы сделали, как ты хотел, раздобыли эту птицу… из пепла, а что теперь?

– Ты желал получить средство в борьбе против Карамаз-паши, ты его получил.

Минут десять джинн говорил, а президент слушал.

– И это все? – помолчав, севшим голосом спросил президент.

– Все. А ты надеялся заиметь коды доступа к ракетным комплексам? – блеснул остроумием Хувайлид.

– Стало быть, мы все чуть не сдохли ради того, чтобы эта цветастая ворона… – Коваль начал заводиться.

Старичок в национальном халате очень натурально вздохнул. По его блестящим щечкам проносились голубые и оранжевые блики. Из недр планеты с гулом вырвалась очередная партия зарядившихся биологических батарей. Громадные мешки поднимались вверх, готовясь к погрузке. Бродяга непроизвольно жался к президенту, стараясь отодвинуться подальше от края площадки.

– Я всего лишь Сезам, – сказал джинн. – Компьютер. Управляющий контур возмущений земной коры. Я воплощение программной оболочки на время консервации энергетического каскада. Мой мудрый господин безусловно понимает, что означает термин «консервация». Малахитовые врата функционируют, но разумные, населяющие эту планету, не умеют ими пользоваться. Не ожидай от меня большего, прекрасный владыка. Ты – один из немногих, кто верно сформулировал задачу и получил максимально точный ответ. Удовольствуйся этим.

– Стало быть, расстаемся? – Бродяга понял первый, тронул Коваля за рукав. В его хмурых, вечно насмешливых глазах появилось почти дружеское выражение.

– Стало быть… – Артур немного растерялся. После таких сумасшедших усилий очень не хотелось бросать старца на произвол судьбы.

Или все наоборот, это мортус всех их бросает?..