Приручить 'Демона' - Рада Мэй

class="p1">Бедная девчонка всю жизнь только и делала, что пыталась заслужить чью-то любовь - матери, отчима, отморозка Лёвы. Она старалась быть для них идеальной, лучшей, но оставалась лишь способом достижения целей. Вещью, которую в итоге практически уничтожили за ненадобностью. Немудрено, что она с катушек слетела!

Семейство Свиридовых хотелось стереть в порошок, а Лёвушку я мечтала прибить собственноручно. Как жаль, что в прошлый раз даже нос ему не сломала! А теперь ударить этого урода можно лишь словом, вот только как подобрать именно нужные слова? У меня пока не получалось - эмоции преобладали над фактами.

Со вздохом закрыла ноут и выбралась из постели. Да, это не поощряется, но можно же хоть воды попить, а то лежать больше сил никаких нет.

Направляясь в сторону кухни, я услышала, раздающиеся из прихожей голоса мамы и Славы. И ещё один, от которого вокруг стало как будто светлее, даже моя хандра трусливо отступила на задний план. Всё-таки пришёл! Я приникла к двери, и голоса стали громче.

- Уже слишком поздно, приходите завтра, - настаивала мама.

- Но ведь она всё равно не спит. Обещаю, я ненадолго, - спокойно возразил историк, порадовав неменьшей настойчивостью.

- Это, в конце концов, неприлично, - уверенности в голосе мамы заметно убавилось, но она всё ещё не сдавалась.

- Альбина, половина десятого - детское время, - бодро вмешался Слава, и мне захотелось его расцеловать. - И вообще, по-моему, это не наше дело.

- Мира сама сейчас никого не захочет видеть, потому что плохо выглядит, - мама предприняла ещё одну попытку оградить меня от позднего визита. Точнее от визитёра, историк ей явно не нравился. Неудивительно, я сама всего пару месяцев назад Демьянова терпеть не могла, а теперь от мысли, что он сейчас уйдёт, стало физически плохо.

Невольно обернулась и посмотрела в большое настенное зеркало. Плохо выгляжу - это ещё мягко сказано. Лицо в синяках и ссадинах, обожжённые запястья и ладони забинтованы, а в придачу ко всему на мне дурацкая коротенькая розовая пижама с изображением Сейлор Мун, которую я в последний раз надевала лет в четырнадцать. Откуда мама её вытащила?

Ну и ладно, пусть привыкает! Не всегда же он будет видеть меня красивой, накрашенной и… гм…одетой. Решительно открыла дверь и вышла к ним.

- Мира, ты что делаешь? Тебе нужно лежать! - испуганно всплеснула руками мама.

- Всё нормально, я её сейчас уложу, - быстро сориентировавшись, заверил Демьянов. Он подскочил ко мне, подхватил на руки и понёс в гостиную, шепнув на ухо тоном заговорщика:

- Где твоя комната?

- Прямо и направо, - ответила тоже почему-то шёпотом.

Холод, сковавший изнутри, уступил место приятному волнующему теплу, немедленно разлившемуся по всему телу, и мне впервые за этот странный, долгий вечер стало по-настоящему легко и хорошо.

Историк слово сдержал - внёс меня в комнату, бережно опустил на кровать и попытался отстраниться, посчитав свою миссию выполненной. Я не позволила, не отпустила, увлекая его за собой. Несколько секунд мы просто лежали, обнявшись, на украшенном крупными фиалками голубом одеяле.

- Меня не было всего несколько часов, а ты чуть не погибла, - тихо выдохнул он мне в волосы.

«Вот и нечего меня на несколько часов оставлять!» - мелькнула логичная мысль, которую немедленно захотелось озвучить, но я лишь скромно поинтересовалась, куда он ездил.

- Отвозил маму с Лерой в санаторий. Там свой дельфинарий, хорошая программа реабилитации - ей помогает. Они туда каждую весну ездят. Вернулся поздно, а тут про тебя всякие ужасы рассказывают, и телефон не отвечает. Хорошо хоть до твоего отчима дозвонился, это он предложил приехать.

Я молча прижалась к Демьянову плотнее, подумав, что Слава чувствует меня иногда лучше мамы. Он ни о чём не спрашивал, но, видимо, понял всё ещё, когда увидел нас вместе в больнице, где я дежурила у палаты Климовой. Не удивлюсь, если и подробные справки об историке успел навести.

Демьянов всё-таки немного отстранился, нахмурившись, осмотрел мои синяки, забинтованные запястья и с тревогой в голосе спросил:

- Как ты себя чувствуешь?

Обычно на такие вопросы я всегда отвечала однозначно положительно, потому как никому не привыкла показывать свою слабость, а с ним почему-то захотелось поныть и пожаловаться, словно я маленькая девочка.

- Сейчас уже нормально, но вообще день был кошмарным, начиная с незаслуженной отработки, - не удержалась и капризно припомнила ему внеплановый полив цветов, - ты хотя бы сожалеешь, что назначил её?

- Ещё как сожалею, - послушно кивнул историк с покаянным вздохом и серьёзно добавил: - нужно было тебе не на полчаса задание дать, а на весь вечер, чтобы не было времени искать неприятности.

Вот же Демон непрошибаемый! Обиженно пнула его ногой по голени и, закатив глаза к потолку, сердито задалась риторическим вопросом:

- Вот как меня угораздило запасть на такого зануду?!

Фраза, произнесённая в сердцах, прозвучала неожиданно громко, и я испугалась, осознав, что получилось фактически признание. Легко было плести ему о любви, когда я притворялась, а вот сейчас, когда всё по-настоящему, стало страшно. Слова-то уже произнесены, назад не заберёшь. А этот нахал расплылся в широкой довольной улыбке и нагло заявил:

- Вообще-то, Злобина, это меня угораздило, а тебе - крупно повезло.

Ну и как на такое заявление реагировать? Вроде бы признался, но романтикой тут и близко не пахнет.

- Это почему же?

- Я - идеален, - пожал плечами Демьянов и снова получил ощутимый пинок по ноге.

- А ещё невероятно скромен и сказочно красив, - проворчала я и попыталась от него отползти, задетая несерьёзностью тона