Берия без лжи. Кто должен каяться? - Заза Цквитария

В «подкапывании под себя» ему помогли и ученые, которые в качестве руководителя проектом хотели видеть именно Берию. Даже «открытие» Молотова — Курчатов чаще обращался за помощью к Берии, а не к своему первооткрывателю. «Жертвами» политики Молотова в первую очередь были именно ученые, которые не могли с полной силой использовать свои возможности и предоставленные органами Берии документы.

29 сентября 1944 г. Курчатов направил Берии письмо следующего содержания:

«В письме т. М.Г. Первухина и моем на Ваше имя мы сообщали о состоянии работ по проблеме урана и их колоссальном развитии за границей. В течение последнего месяца я занимался предварительным изучением новых весьма обширных (3000 стр. текста) материалов, касающихся проблемы урана. Это изучение еще раз показало, что вокруг этой проблемы за границей создана невиданная по масштабу в истории мировой науки концентрация научных и инженерно-технических сил, уже добившихся ценнейших результатов. У нас же, несмотря на большой сдвиг в развитии работ по урану в 1943–1944 году, положение дел остается совершенно неудовлетворительным. Особенно неблагополучно обстоит дело с сырьем и вопросами разделения.

Работа Лаборатории № 2 недостаточно обеспечена материально-технической базой. Работы многих смежных организаций не получают нужного развития из-за отсутствия единого руководства и недооценки в этих организациях значения проблемы. Зная Вашу исключительно большую занятость, я все же, ввиду исторического значения проблемы урана, решился побеспокоить Вас и просить Вас дать указания о такой организации работ, которая бы соответствовала возможностям и значению нашего великого государства в мировой культуре».

Хотя бы из этого письма видно, чьим «открытием» был Курчатов и кто реально решал кадровые вопросы. Курчатов обращается не по вопросам разведки, которые и курировал фактически Берия, а по вопросам чисто организаторским.

Так же как и во время проблемы с танками, в вопросе с атомным проектом к Сталину обратились ученые с просьбой доверить эту сферу Берии, и 3 декабря 1944 года Берия стал председателем спецкомитета.

Деятельность «прожженного интригана» вскоре принесла плоды, и проект сдвинулся с места.

Тандем ученых и разведчиков

Результаты, которых добился Молотов в своей деятельности, не удивительны для человека такого уровня, учитывая, с работами какого беспрецедентного масштаба пришлось столкнуться. Для достижения желаемого результата необходимо было смешение работ нескольких отраслей, с первого взгляда даже не связанных друг с другом. Если примем это во внимание, станет ясно, с каким сложным делом пришлось столкнуться Берии.

Проблем было больше, чем можно себе представить. Самая трудная из них — проблема времени. Чисто научный подход только помешал бы решению задачи, и в таком случае благополучный исход настал бы примерно по плану Рузвельта лет через 10–15. За это время преимущество американцев не вызывало бы никаких сомнений, и никто не мог бы помешать осуществлению их атомных планов. Вместо 200 бомб они уже смогли бы сбросить 1000.

Отдельно взятая работа разведчиков также не принесла бы желаемых результатов, поскольку добытая информация требовала тщательного изучения и осуществления, что могли сделать лишь ученые.

Не меньшей проблемой была добыча сырья. В Советском Союзе уран фактически никто не искал, и данное дело также нужно было начинать с нуля.

Все эти отдельно взятые проблемы требовали организации, о чем и просил Курчатов Берию. Как уже отметили, Берия был снят с поста наркома внутренних дел, хотя в его подчинении осталась та часть разведки, которая отвечала за добычу информации по атомной проблеме. Более того, в этой сфере он координировал и работу ГРУ.

Что касается добычи информации, в этом вопросе существенную поддержку оказало благоразумие ученых, занятых в «Манхэттенском проекте», и других ученых за рубежом. Лучше их никто не знал, какое ужасное оружие они создали, и не осознавал, что для спасения, хоть на время, мира от уничтожения необходимо достижение паритета. Они не могли бы помочь, провалив «Манхэттенский проект», но помогли путем передачи атомного секрета противнику.

На советскую разведку работали американские и британские ученые, участвовавшие в британском атомном проекте и «Манхэттенском проекте». Часто их не нужно было даже вербовать, и они и не предполагали, что считались официальными информаторами советских спецслужб, имея даже псевдоним.

Особое место в передаче опыта занимали немецкие ученые, на которых после поражения Германии началась настоящая охота. Правда, американцам эти ученые не очень-то были нужны, поскольку в этой сфере лидировали американцы, но на немецких ученых они охотились ради того, чтобы последние не попались в руки русских.

Не спал и Берия. Цену немецким ученым он знал. Начались их поиски в зоне советской оккупации. Большинство из них оказались в концентрационных лагерях. В Советский Союз в добровольно-принудительном порядке были переведены сотни немецких ученых, большинство из которых были дислоцированы в санаториях «Синоп» и «Агудзера» под Сухуми.

В СССР было вывезено оборудование из немецкого Института химии и металлургии, Физического института кайзера Вильгельма, электротехнических лабораторий «Сименс», Физического института министерства почт Германии. Три из четырех немецких циклотронов, мощные магниты, электронные микроскопы, осциллографы, трансформаторы высокого напряжения, сверхточные приборы… В ноябре 1945 г. в составе НКВД СССР было создано Управление специальных институтов (9-е управление НКВД СССР) для руководства работой по использованию немецких специалистов.

Санаторий «Синоп» назвали «Объект «А» — им руководил барон Манфред фон Арденне. «Агудзеры» стали «Объектом «Г» — его возглавил Густав Герц. На объектах «А» и «Г» работали выдающиеся ученые — Николаус Риль, Макс Фольмер, который построил первую в СССР установку по производству тяжелой воды, Петер Тиссен, конструктор никелевых фильтров для газодиффузионного обогащения изотопов урана, Макс Штеенбек, автор способа разделения изотопов с помощью газовой центрифуги, и обладатель первого западного патента на центрифугу Гернот Циппе. На базе объектов «А» и «Г» был позднее создан Сухумский физико-технический институт.

Некоторые ведущие немецкие специалисты за эту работу были удостоены правительственных наград СССР, в том числе Сталинской премии.

Конечно же, роль немцев была велика, но основную задачу должны были решить британцы и участники «Манхэттенского проекта». Достаточно назвать имена тех ученых, которые принимали участие в советском проекте: Энрике Ферми, Клаус Фукс, Теодор Холл, Жорж Коваль, Дэвид Гринглас и многие другие.