Немецкие гренадеры. Воспоминания генерала СС. 1939-1945 - Курт Мейер

Передовые наблюдатели постоянно вызывали огонь на те или иные цели и корректировали огонь батарей. Я не видел никакого движения на левом фланге. От 26-го гренадерского моторизованного полка СС в зону боевых действий прибыла только разведывательная рота. Батальоны настолько были задержаны воздушными налетами, что мы не могли рассчитывать на ввод в бой 26-го гренадерского полка.

12-й разведывательный батальон все еще не вступал в соприкосновение с противником на левом фланге дивизии; он производил разведку в направлении Байё.

В то время как начальник артиллерии оберштурмфюрер СС Мейцель информировал меня, мы заметили большое оживление западнее реки Мю. Танки противника, продвигались вперед к Бретвилю. Мю – небольшая речка с зарослями по берегам; у городка Ро ее берега становятся выше, особенно правый, что создает препятствия для танков при атаке с запада на восток. Этот участок прикрывала батарея 88-мм зенитных пушек в районе Франквиля.

Я беспокойно смотрел на облака пыли западнее Мю. Танки противника один за другим катились через возвышенность по направлению к Бретвилю. В этом секторе не было германских войск, которые могли бы остановить наступление противника. Танковые силы противника таким образом, если бы продолжали двигаться по дороге Кан – Байё, пришли бы прямо в район подхода на марше 26-го гренадерского моторизованного полка СС. В самом Бретвиле были только разрозненные отряды пехоты 716-й пехотной дивизии. Путь для глубокого проникновения врага в обход наших флангов был практически открыт.

Как мы позднее установили, части, которые мы наблюдали, были 7-й канадской бригадой, наступавшей совместно с пехотными частями «Риджайна райфлз» и канадскими полками (из Новой Шотландии). В сложившихся обстоятельствах атака 25-го гренадерского моторизованного полка СС должна была быть немедленно остановлена. Было бы безответственно продолжать атаку с оголенными флангами и против чудовищного огня полевой и корабельной артиллерии. Атака была отменена, и 1-й батальон 25-го гренадерского полка СС был отведен вплоть до позиций 21-й танковой дивизии. Из дивизии был получен приказ закрепиться на занятых позициях и до прибытия подкреплений перейти к обороне.

В монастырском саду медицинский персонал ухаживал за ранеными. Наши молодые солдаты лежали бок о бок и подбадривали друг друга. Канадцы лежали рядом с германскими солдатами. Врачи и фельдшеры не смотрели на то, какая у кого форма. Здесь между ними не было различий. Единственное, что имело значение, – это спасение жизни.

Эвакуировать раненых стало невозможно. Истребители союзников атаковали каждую санитарную машину. Полковые врачи доложили мне, что санитарная рота, приданная полку, уже не была полностью боеспособной. Истребители атаковали санитарную роту на марше и уничтожили несколько машин с медицинским оборудованием. К сожалению, были убиты несколько санитаров.

Красный Крест уже больше не обеспечивал защиты. Чтобы еще больше выделить санитарные машины, все они были выкрашены в белый как снег цвет, но и эта мера оказалась бесполезной. С помощью французских врачей был создан временный военный госпиталь. Французы особое внимание уделяли тяжело раненным канадцам. Под покровом ночи раненые и пленные были все же отправлены в тыл.

Потери первого дня боев были жестокими. Помимо командира 2-го батальона 25-го гренадерского моторизованного полка СС, были убиты или ранены несколько командиров рот. 3-й батальон 25-го полка понес тяжелые потери от ожесточенного артиллерийского огня у Бюрона. Танковый батальон потерял шесть танков T-IV, два из них были уничтожены полностью (сгорели или взорвались).

Потери противника были значительно большими. По словам генерал-полковника Мела Гордона, 27-й канадский танковый полк потерял 28 «Шерманов», а гайлендеры (горцы) Северной Новой Шотландии в целом потеряли 245 человек: убитыми, ранеными и взятыми в плен. Атака 25-го гренадерского моторизованного полка СС остановила наступление противника на Кан. К сожалению, продолжить наше наступление 7 июня было нельзя.

Продуманная совместная атака 12-й и 21-й танковых дивизий 7 июня наверняка была бы успешной и плацдарм к северу от Кана был бы сокрушен, если бы проведение этой атаки было отдано в руки умелым командирам соединений. Однако эти дивизии придерживали в тылу, и их можно было задействовать только после того, как это санкционирует Верховное командование вермахта. Обе дивизии могли бы действовать вместе к северу от Кана уже 6 июня.

В течение ночи 26-й гренадерский моторизованный полк прибыл на свой участок. Угроза нашим флангам, наконец, миновала.

1-й батальон 26-го гренадерского моторизованного полка СС был остановлен, когда атаковал Норре и не смог наступать дальше. Атака 1-й роты этого полка на правом берегу реки Мю, которая должна была установить контакт с 25-м гренадерским моторизованным полком СС, захлебнулась под фланговым огнем из Норре.

Атака 2-го батальона 26-го гренадерского моторизованного полка СС привела к окружению и уничтожению трех рот «Королевских Виннипегских стрелков» в Пютоан-Бессен. Из 9-й канадской бригады канадскому полку из Новой Шотландии поступил приказ контратаковать. Неся тяжелые потери, он потеснил 2-й батальон 26-го гренадерского моторизованного полка СС на позицию южнее Пютоан-Бессен. 3-й батальон 26-го гренадерского моторизованного полка СС занимал оборонительные позиции вдоль железнодорожной насыпи у Бронье.

Учебная танковая дивизия под командованием генерал– лейтенанта Байерлина прибыла на фронт у Тийи 8 июня. Дивизия уже понесла большие потери на марше сближения. Более 40 бронемашин, подвозивших горючее, и 90 грузовиков было уничтожено. Пять танков, четыре тягача и четыре самоходных артиллерийских установки также были уничтожены. Это были серьезные потери для соединения, которое еще не вступало в бой.

Вскоре после полуночи ко мне с докладом на командный пункт прибыл оберштурмфюрер СС фон Риббентроп. Фон Риббентроп был ранен в плечо очередью с низколетящего самолета за две недели до высадки союзников; он стоял передо мной с рукой на перевязи. Фон Риббентрон покинул военный госпиталь и искал свою танковую роту. Поскольку я хорошо знал этого офицера по прежним боевым операциям, то не сделал ничего, чтобы отправить его обратно в госпиталь.

В течение ночи я побывал в батальонах и проверил отдельные позиции рот. Я остолбенел от позитивного настроя и боевого духа моих молодых солдат. Мы, старые воины, были, честно говоря, под сильным впечатлением от того, что произошло за день. Артиллерийский огонь и воздушные налеты противника оказали на нас свое воздействие. Но не на молодых солдат. Для них это было боевое крещение, которого они ожидали. Они знали, что впереди у них еще много трудных дней и недель. Их позиция заслуживала уважения.