Певец из Кастагвардии - Джейн Уэлч

С лодки протянулось сразу несколько рук, чтобы поднять Май на борт. Ноги ее казались налитыми свинцом, когда девушка уцепилась за деревянный фальшборт. Наконец ее вытянули на палубу. Промерзшая до костей Май вцепилась в человека, оказавшегося рядом, и прижалась к нему, вся дрожа. Это оказался Амариллис. С невероятным облегчением, больше не противясь, Май ткнулась головой ему в плечо.

– Больше не убегай от меня, – прошептал он. – Ты слишком большое сокровище, чтобы тебя терять… Слишком большое.

Май не протестовала, когда он совлек с нее мокрый меховой плащ и принялся раздевать ее и дальше, чтобы растереть замерзшие члены. Теперь у девушки не осталось сил ни на что, кроме как довериться ему.

Лодка все подпрыгивала на волнах, и команда, вооружившись баграми, искала в воде тело Дерри.

– Мы поймали его! – крикнули с другой лодки; там, перегнувшись через планшир, один из моряков уже подтягивал отяжелевший от воды труп к себе.

Дерри схватили за руку, чтобы вытащить, но плоть порвалась, словно давно уже сгнила. Остаток трупа снова свалился в воду и пошел ко дну необычайно быстро, как каменный.

– Он… умер? – пролепетала Май, прижимаясь к Амариллису, чтобы набраться от него тепла.

Кровь в ее жилах потихоньку отогревалась – но не с болью, как бывает, когда войдешь в теплую комнату с мороза, а мягко и постепенно, как лед тает под солнцем.

Губы Амариллиса слегка коснулись ее уха.

– Забудь о нем. Тебе нужно отдохнуть.

Май была слишком измождена, чтобы спорить. Все, что она поняла из дальнейшего, – это что моряки с обоих судов некоторое время трудились, вылавливая из воды труп старухи Греб, а потом устремили лодки назад, к берегу. Им пришлось побороться с течением, чтобы доставить тело обратно в Моевкину Бухту.

По лодке то и дело пробегал тревожный говор.

– Оно может вернуться? Этот человек, то есть это… создание? – спросила Май, когда наконец нашла в себе силы вспомнить и сопоставить безумное лицо Дерри и искаженные ужасом черты мертвой старухи Греб.

– Если и может, то не сразу. После купания в слезах Великой Матери ему придется возвращаться через Иномирье. Но какая у него целеустремленность! Сомневаюсь, что он отстанет, пока не добьется своего.

Амариллис выглядел очень взволнованным, но Май слишком вымоталась, чтобы раздумывать над его словами.

– Моряки сказали, он утонул, как камень, – стуча зубами, выговорила она. Амариллис тем временем растирал ей руки, совсем посиневшие от холода. Май и не знала, что кожа может так сильно поголубеть. – Почему он пошел ко дну?

– Слезы Великой Матери имеют великую очищающую силу. Духи не могут их вынести.

– Духи? – переспросила Май, заглядывая в его загадочные глаза.

Амариллис только кивнул. Май почувствовала облегчение.

– Я сначала думала, что ты эльф, – призналась она. – Но ты ведь прыгнул за мной в воду и не утонул…

Амариллис рассмеялся, но в смехе звучала нотка грусти.

– Милая моя, я всего лишь смертная плоть. И больше ничего.

Он взглянул на собственные руки так, будто подобная мысль его самого изумляла.

Моряк, стоявший у руля, вмешался в разговор:

– Есть старая пословица, что дух может переплыть через море только в яичной скорлупке. Так что мы, моряки, которым нет большого дела до духов и прочей нечисти, все время обламываем им рога, хорошенько разбивая скорлупу, когда едим яйца.

Амариллис улыбнулся.

– Это мудрая предосторожность. Но на самом деле духам нужно не яйцо, а птица. Если духу не удается найти лодку, он может вселиться в тело птицы и перелететь через море. До чего же странны пути поверий!

Май приняла его слова за истину, не переспрашивая, только удивляясь, откуда этот человек столько знает. Она-то думала, что нынче только женщины сведущи в гербологии, фольклоре и мистике!

– Откуда ты родом? – спросила она, когда Амариллис завернул ее в сухую ткань и принялся покачивать на руках, тихо напевая.

Девушка не протестовала больше, но с благодарностью принимала его внимание. Она положила голову своему спасителю на плечо и закрыла глаза, слушая убаюкивающую песню. По щекам ее текли слезы – чего бы только Май не отдала, чтобы ее так обнимал Каспар!

Но это был не Каспар. Сын барона не пришел, чтобы спасти ее. И если Май собирается хоть как-то жить и быть счастливой, а не плакать без конца, ей придется забыть о Каспаре. Она спрятала лицо на мускулистой груди Амариллиса. Может быть, так оно и лучше? За время жизни в замке девушка видела немало безответно влюбленных… Воинов, павших от ваалаканских мечей, заменили другие, юные, с головами, забитыми романтикой. Май знала на их примерах, что раны несчастной любви лучше всего заживают, если кто-нибудь другой лечит их своей любовью.

Май собиралась начать новую жизнь – ради самой себя и Каспара. Она потянулась и слегка сжала руку Амариллиса. Реакция ее спасителя была мгновенной: по всему его телу пробежала волна радостной дрожи. Май даже испугалась и отдернула руку, хотя внутри у нее стало тепло. Радовала мысль, что она может доставить кому-то столь сильное удовольствие.

Май закрыла глаза и не открывала их до тех пор, пока лодка не вошла в тихую воду бухты. Бесчисленные черно-белые крачки носились над водой, со скал доносились резкие крики моевок.

– Мы пойдем в другой трактир, чтобы не привлекать особого внимания. Там мало местных, в основном купцы с проходящих кораблей, – объяснил Амариллис.

Легко подняв Май на руки, он понес ее к трактиру. Над входом виднелась вывеска – птица-топорок с завязанными глазами. Вывеска потрескалась от влажных морских ветров.

– Отдохни наверху, пока я порасспрашиваю насчет подходящего рейса на завтрашнее утро.

– Почему ты помогаешь мне? – спросила Май слабым голосом.

Амариллис обезоруживающе улыбнулся и отвечал, не медля ни мига:

– Потому что ты для меня – жизнь и душа.

Май рассмеялась. Как можно по-настоящему доверять человеку, делающему столь смехотворные заявления? Но она хотела верить ему, в самом деле хотела. Он защищал ее, она нуждалась в нем. В конце концов, пока Май удается беречь от него Некронд, с Амариллисом куда безопаснее, чем без него.

– Комнату для леди и девушку ей в помощь, – обратился Амариллис к старушке-служанке.

Май была несказанно рада принять ванну и выпить сладкого сока, который должен был помочь ей заснуть; но не могла расслабиться, пока не вернулся Амариллис и не сел возле двери.

Май проснулась и поняла, что онемение окончательно ушло из ее ног и пальцев. Однако она до сих пор чувствовала себя слабой. Золотоглазый человек стоял у ее кровати.

– Сейчас принесу тебе поесть, – улыбнулся он.