Алая Завеса. Наследие Меркольта - Роман Александрович Покровский

из особо охраняемой тюрьмы Хьормурд был совершён массовый побег. По сообщениям источников, тюрьму покинуло около двадцати восьми заключённых, включая некоторых особо опасных, осуждённых на пожизненное заключение. Подробности происшествия не сообщаются. В связи со сложившейся обстановкой убедительно требуем быть вас максимально бдительными, потому что всё ещё неясен масштаб произошедшего. С вами была Эмилия Хинц, передаю слово корреспонденту.

Юлиан совершенно забыл про город, о котором столь филосовски размышлял несколько минут.

– Сорвенгер, – прошептал он.

– Что? – удивился Гарет. – Причём тут Сорвенгер?

– Он сбежал вместе с ними…

– Ты про Ганса-чудака из лавки «Аттила»? Как он мог сбежать из Хьормурда, если был здесь?

– Не время для шуток, Тейлор, – резко ответил Юлиан. – Якоб Сорвенгер, убийца Ривальды Скуэйн только что бежал из тюрьмы и… И я не знаю, что будет.

Лицо Юлиана выражало невероятные по разнообразию гримасы – от откровенно негативных до полных безумия, но Гарет делал вид, что искренне не понимает, о чём он.

– Ты что-то недоговаривал мне? – спросил Тейлор-младший. – Кто такой Якоб Сорвенгер? Почему ты думаешь, что он бежал? Почему я только что узнаю о том, что он убил Ривальду Скуэйн, а не…

– Якоб Сорвенгер – бывший комиссар полиции, соратник Молтембера, помогал ему убить присяжных, чтобы тот смог выбраться из Эрхары, а в завершение он… Хотя кому я это рассказываю? Тебе же весело, не так ли? Люди умерли, а ты смеешь шутить?

Юлиан ударил кулаком по подоконнику, и, почувствовав сильную боль, героически сдержал её в себе.

Он демонстративно развернулся и отправился в сторону выхода, оставляя за собой лишь сполохи из ненависти ко всему окружающему.

– Юлиан, куда ты? – крикнул Гарет. – Клянусь тебе, я впервые слышу про человека по имени Якоб Сорвенгер!

– Я в полицию. К Уэствуду!

Он хлопнул дверью и со всех ног пустился вниз по лестнице.

Юлиан ворвался в полицейский участок, напоминая самому себе Ривальду Скуэйн. Несомненно, ему было далеко до неё – она заходила в кабинеты без стука, бестактно занимала кресло инспектора и не стеснялась выговорать полицейским всё, что думает о них. Но и она, наверняка, с чего-то начинала.

Пыл Юлиана потух, когда его остановил дежурный. Поначалу его хотели прогнать, но он, будучи невероятно мотивированным, уговорил сотрудника позвонить мистеру Глесону.

К счастью, Уэствуд был на работе. Временами казалось, что у него не бывает выходных, потому что всякий раз, когда Юлиан оказывался здесь – по своей воле или против, он встречал инспектора.

Глесон сидел за столом и дул в чашку с горячим чаем. Запах бергамота распространился по всему помещению – душному и тёмному, в котором уже долгое время не убирались.

– Мистер Глесон, – сообщил о своём прибытии Юлиан.

Уэствуд покашлял в кулак, после чего поприветствовал гостя в ответ:

– Доброго вечера, Юлиан.

– Я войду?

– Заходи, только… Не ожидал тебя увидеть здесь так поздно.

Юлиан закрыл за собой дверь и сел напротив инспектора. Ему тоже захотелось чая, но он не решился попросить.

– Я по очень важному делу, – сказал он. – Вы смотрели последний срочный выпуск новостей?

С лица Глесона исчез всякий позитив. Он понял, что Юлиан прибыл сюда не для того, чтобы поинтересоваться, как дела у старого инспектора и как поживает его лабрадор.

– Слышал, Юлиан. Ты поэтому здесь?

– Да, именно поэтому. Думаю, вам известно о произошедшем больше, чем мне. Был ли Сорвенгер в списке сбежавших?

Уэствуд погладил свои усы, обдумывая вопрос Юлиана. Тому стало не по себе, потому что он понял, к чему движется дело.

– У меня нет полных списков, – сказал инспектор. – Ты же понимаешь, что Свайзлаутерн не будет вести это дело?

– Но о нём вы должны знать.

– Позволь попытаться вспомнить. Сорвенгер… Ганс Сорвенгер, который притащил тебя сюда в феврале? Нет, он не сидел в Хьормурде.

Внутри Юлиана рухнул целый мир.

– Я не о нём, мистер Глесон. Я спрашиваю вас о Якобе Сорвенгере, вашем бывшем непосредственном начальнике.

Уэствуд молчал. Он явно не понимал, о чём говорил Юлиан и выглядел примерно так же, как Гарет.

– Я не знаю, о каком из Сорвенгеров ты говоришь, поэтому, может быть, обсудим то, что случилось с твоей подругой…

– Нет, – Юлиан решительно встал со стула. – Это ваша совместная шутка, не так ли? Поверить не могу, что вы сговорились с Гаретом Тейлором! Откуда вы вообще знакомы?

Юлиан развернулся и зашагал прочь. Ещё немного, и все станут считать его сумасшедшим. А когда пройдёт ещё пара дней, он и сам поверит в это и добровольно отправится в лечебницу.

– Стой, Юлиан, – остановил его Уэствуд. – Что случилось? Я понять не могу. У тебя стресс из-за того, что случилось около общежития? Я понимаю, это действительно страшно.

Слухи в Свайзлаутерне расползались со скоростью света, что ещё раз подтвердило теорию Юлиана о том, что город не такой большой, каким кажется.

– Стресс? – развёл руками он. – Конечно, у меня стресс, мистер Глесон. За последний месяц на моих глазах едва на куски не порвали двух моих друзей. Как бы вы себя чувствовали на моём месте? А ещё три месяца назад Якоб Сорвенгер вырвал сердце Ривальды Скуэйн. И сбежал сегодня из тюрьмы! А вы – второй человек, который говорит, что мне это всего лишь показалось.

Юлиан и сам не понимал, хочет он уходить или нет. Водиночку он может не перенести свалившуюся на его шею инфрмацию.

– Успокойся, Юлиан, – тоном армейского офицера произнёс Уэствуд. – И присядь.

Юлиан послушался.

Он не ожидал от себя подобной дерзости. Но эмоции переполняли его изнутри – день выдался невероятно насыщенным, и ни одно из свершившихся событий не радовало.

– Что случилось? – голосом воспитателя детского сада спросил Уэствуд.

Юлиан попытался успокоиться. Он должен рассказать кому-то о своих воспоминаниях, иначе сойдёт с ума.

Собравшись с духом, он спросил:

– Вы действительно не помните Якоба Сорвенгера?

– Я знаю Ганса Сорвенгера, – ответил Уэствуд. – Он недавно приехал в город для того, чтобы продавать тут антиквариат. Ты точно не имеешь в виду его?

Юлиан посмотрел в глаза Уэствуда. Сквозь пелену вечной усталости он рассмотрел там неумелого психиатра.

– Я имею в виду его старшего брата Якоба. По-вашему я болен? Или глуп? Ривальду Скуэйн вы тоже не знаете? Агнуса Иллиция?

– Остановись. Я знаю этих людей, и смерть миссис Скуэйн – ужасная катастрофа.

– Как она погибла?

– Она погибла, пытаясь предотвратить террористический акт.

– Кто его устроил?

– Наш бывший комиссар Феликс Зальцман.

– Что? Какой ещё Зальцман? По-моему, вы путаете его с Якобом Сорвенгером!

– Я не мог за столь короткий срок забыть имя комиссара, с которым работал восемь