"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Панарин Сергей Васильевич

Потом она склонилась над Миральдой, окутанная легкой вуалью запаха болот.

– Ну, и что мне с тобой делать?

Глорис нахмурилась и отвернулась. Эсвендил быстро наклонилась и поцеловала Миральду в лоб.

– Прощай, сестренка.

– Стойте… куда вы? Но я…

– Ты больше их не увидишь, – прошептала Кларисс, – но увидишь, как будет расти твое дитя. Кстати, как ты его назвала?

– Гиллард, – выдавила Миральда, – Гиллард Накори…

– Ты оставишь ему медальон и перстень Шениора.

– Да, да…

Кларисс взяла ее бледное, исхудавшее запястье в свои тонкие пальцы.

– Мудрость болот, прими новую сестру.

И – резкая боль.

– Кларисс… Зачем?!!

– Я не хочу тебя потерять, дорогая.

– Что ты хочешь найти в Дэйлороне?

– Хочу убедиться, что чаша Отражений на самом деле полна до краев. Разве ты сама не чувствуешь? Мы подошли к последней черте, и бессильны шагнуть назад. Скоро все изменится, этот мир изменится… Уж не знаю, как там дэйлор будут просыпаться, но Силы стало слишком много. Особенно поле гибели Дэйлорона. Она прибывает и прибывает, растет, как на дрожжах. Да ты и сама должна чувствовать…

Миральда кивнула. Став темной нелюдью, она особенно ясно ощущала приливы Отражений, порой даже видела их – черные липкие нити, свободно плавающие под облаками. После того, как земля дэйлор была отравлена, что-то изменилось в поднебесье, и если раньше черная сила уходила в темную нелюдь, то теперь она плескалась повсюду. Хочешь – бери, множь свое могущество, дразни свою жажду, желание убивать… Миральда только прикусила губу. Убивать… Слишком сладкое для болотной ночницы слово. И слишком тяжело запереть в себе сущность чудовища, отчаянно цепляясь за человеческую память.

– Что-то поломалось, – задумчиво пробормотала она, – людям придется несладко, да?

Кларисс молча кивнула. И, с присущей язвительностью, добавила:

– Сперва – людям. Потом – всему народу Зла. Что мы без них?

– Ну, ладно. А что ты ищешь в Дэйлороне?

– Новых n’tahe.

Они вышли из леса; впереди простерлась болотистая низина, по кромке которой желтела дорога. И дальше, там, где начинался ельник, за полуразвалившимся частоколом чернели убогие избы.

У темной нелюди тоже есть сердце, и оно, словно напоминая о своем существовании, тревожно заныло в груди. Кларисс только бровью повела; молча шагала по заброшенному полю, никуда не сворачивая. Прямиком к человеческому жилью.

Миральда помедлила, принюхиваясь, но быстро сообразила, отчего Кларисс, не таясь, шла к деревне. Ибо запах людской давно выветрился из этого места; пахло чем-то другим, непонятным, будоражащим, и ночница вдруг поймала себя на том, что рычит.

– Пойдем, пойдем, – буркнула Кларисс, – думаю, тем уже никого нет. Ни людей, ни тех, кто родился в отравленном Дэйлороне.

Солнце розовым яблоком висело у горизонта, собираясь нырнуть на покой, завернуться в одеяло из ночи и густых облаков. Со стороны болота уже тянулись к заброшенному жилью клочья тумана, похожие на расплывшиеся в воде хлопья прокисшего молока; веяло сыростью.

Две болотные ночницы подошли к ограде – кое-где валялись бревна, словно играючи вывернутые из земли. Пустая деревня в саркофаге из хрустальной тишины.

Миральда вслед за Кларисс шмыгнула между бревнами, огляделась. Народ Зла попировал здесь вволю; сквозь буйно разросшуюся траву то тут, то там, светлели костяки. Кларисс по-мальчишески присвистнула.

– Плохо дело, сестричка. Никто из старых n’tahe не устроил бы такого…

И вдруг… Громкий, угрожающий клекот. Миральда оглянулась, и едва сдержалась, чтобы не броситься наутек. Это при ее новой сущности-то.

Из провала окна ближайшей избы медленно выползало нечто, похожее на сороконожку. Покрытое панцирем, с глазами-стебельками и очень мощными зубами, коим бы позавидовал и оборотень. Существо чуяло ночниц, и, несомненно, понимало их суть, принадлежность к народу Зла…

– Как думаешь, оно разумно? – Кларисс с интересом разглядывала новый вид нелюди.

– Не знаю, – Миральда невольно схватила ее за руку, – не знаю… Кажется, нам лучше уйти.

– Погоди.

Кларисс внезапно шагнула навстречу неведомой твари, подняла вверх руки… Миральда ощутила, как она творит иллюзию для этой зубастой сороконожки, но не могла понять, что именно показывает ее товарка.

Тварь приподнялась на задних конечностях, клекот стал громче… И медленно, нехотя втянулась обратно в провал окна.

– Любопытно, – пробормотала Кларисс, – очень любопытно. Пойдем дальше, Миральда. Мне все-таки хочется попасть в Дэйлорон… Похоже на то, что приближается конец времен, и от этого никуда не денешься.

– А что ты ему показала?

Кларисс пожала плечами и пропустила вопрос мимо ушей.

– Скажи, сколько сейчас лет твоему сыну, Гилларду?

– Эммм… – Миральда задумалась, подсчитывая в уме. Так… Казалось бы, совсем недавно она спасла его от зеркальника, неведомо как просочившегося в Алларен, но уже прошло… – кажется, пятнадцать. Но я не совсем уверена.

– Мы взглянем на Дэйлорон и отправимся в Кайэрские топи. К королеве.

…Через два дня они достигли исконных земель дэйлор, народа, что спал на дне Поющего Озера. Теперь это была всего лишь провинция Великой Империи; сновали туда-сюда рабы, повсюду шла рубка леса. Прокладывали тракты, возводили укрепления – хотя было не совсем понятно, от кого собирались защищаться. Враг-то сгинул самым загадочным образом! Или все-таки жил страх в людских душах, что также внезапно вернутся дети Дэйлорона, чтобы познать всю сладость мести? Или нелюдь, рожденная отравленной землей, начала тревожить их?

Ночницы заглянули и туда, где стоял королевский дворец – а ныне дворец наместника. Луна отражалась в зеркальной глади окаменевшего озера, и Миральде почудилось, что из его глубины доносятся тяжелые вздохи. Она вспомнила, как хлестал по земле отравленный магией дождь, ей захотелось всплакнуть – чисто по-человечески. За этим воспоминанием потянулись и другие: Шениор д’Амес, которого подобрали сестры личинкой и который так изменил всю ее жизнь… Он стоял на коленях рядом с черной кромкой воды, воздев руки к небу, и озеро раскрывалось, принимая детей Дэйлорона в свое лоно, чтобы исцелить и выпустить под синее небо тогда, когда опасность минует… А потом был старый сад, залитый лунным светом, прощание – и погребальный костер, где обратилось в пепел тело последнего короля дэйлор. Вместе с именем Шениора неизменно всплыло из глубин человеческой памяти и другое имя. Командор Геллер Накори, так и не нашедший в себе силы изменить Императору ради самой обычной любви к самой обычной ведьме. Миральда знала, что владыка империи казнил своего верного слугу, и от этого сердце полнилось печалью… Той самой, что можно видеть в глазах болотной ночницы.

В Дэйлороне Миральда встретила немало новых n’tahe. Все они странно походили на гигантских насекомых, но – признавали в ночницах «своих» и не пытались атаковать.

– Множатся, – презрительно обронила Кларисс, – скоро здесь будет очень жарко… Мир изменяется, похоже, что на сей раз ему не миновать обновления.

– Но для этого придется сбросить старую кожу, да? – уточнила Миральда, – все завершится, и все начнется заново?

– Ты, как всегда, сообразительна, – улыбнулась Кларисс, – именно это, похоже, и грядет. Ох, не стоило императору травить Дэйлорон!

– А как же тогда пророчество Шениора?

– Но пророчества – это вещи весьма туманные и неясные. Он ведь не сказал тебе, что именно произойдет, так? А, может быть, дэйлор проснутся после того, как все, кто здесь жил до этого, погибнут? Ты об этом не думала?

Они добрались до печально известных Кайэрских топей только к весне.

Минуя окраинные селения, похожие на маленькие крепости, Миральда несколько раз становилась свидетельницей бесстрашно-безумных вылазок кочевников. И только единожды выдержали натиск подданные императора Квентиса, да и то потому, что стоял лагерем пограничный отряд. Полудикие люди из-за топей не щадили никого, и не уводили в рабство; это куда как походило на внезапный разлив реки – когда прибывает бурлящая вода и смывает все на своем пути, не щадя никого. Кочевники были словно одержимы… Не удержавшись, Миральда высказала свою мысль вслух. Кларисс только пожала плечами.