"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Панарин Сергей Васильевич

Величайший маг Империи молча рассматривал его, как занятную безделушку. Затем медленно изрек:

– Многие стремятся в Закрытый город. Считай, что тебе повезло.

Гил подумал, что он вовсе не рад такому везению, но промолчал.

– Подойди сюда, – приказал Магистр, – к столу.

И, отодвинув в сторону шелестящую гору свитков, указал Гилу на три блестящих камешка.

– Что ты здесь видишь?

На темной, полированной столешнице покоились три самоцвета, каждый величиной с ноготь большого пальца. Будучи сыном портного, Гил никогда не видывал столько драгоценных камней сразу, а потому слегка растерялся. Конечно же, он и понятия не имеет, как они называются…

Казалось, Магистр вздохнул.

– Я понимаю. Последствия обучения портняжному мастерству… Теперь закрой глаза и дай мне руку.

Недоумевая, Гил подчинился. Пальцы Магистра казались холодными и… неживыми. Тут невольно припомнишь все страшные истории, да еще поле откровений Нарта… А затем в ладонь повеяло мягким, приятным теплом.

– Что ты видишь? – повторил вопрос маг, и это было странным. Что можно увидеть с закрытыми глазами?

Отчаявшись и стараясь не подглядывать, Гил попытался сосредоточиться на ощущении тепла в ладони.

И вдруг…

Перед мысленным взором полыхнул огненный треугольник. Ладони стало горячо, Гил хотел ее убрать, но в запястье впились стальные пальцы Магистра.

– Скажи, что видишь, – устало прошелестел его голос, – не молчи.

– Это… – Гил еще раз дернулся. Ладонь жгло, уже просто нестерпимо, как будто он держал ее над костром, – огонь!

Хватка Магистра ослабла, и Гил принялся растирать руку, в недоумении глядя на три самоцвета.

– Очень хорошо, – сказал Магистр, – выходит, я в тебе не ошибся. Впрочем, было бы странно, если бы ты не унаследовал…

Маг поднялся из-за стола и принялся ходить по кабинету, словно позабыв о присутствии Гила. А тот опять вспомнил слова Нарта о том, что этот человек при помощи магии продлевает себе жизнь. Любопытно, как он мог это делать? И ведь не выглядел дряхлым старцем, отнюдь. Наоборот – в каждом движении чувствовалась немалая сила.

Внезапно Магистр остановился.

– Ты меня рассматриваешь, – жестко сказал он, – и что же ты видишь?

Гил съежился под его колючим взглядом и пролепетал:

– Ничего, господин Магистр.

– Как это – ничего? Что, меня не существует?

– Э… Я хотел сказать… Ничего необычного.

– Я беру тебя в ученики, – очень обыденно произнес маг, – я лично буду тебя учить. Это большая честь, Гиллард, цени это.

… Путь мага всегда начинается с ученичества. Изнуряющие бессонные ночи, проведенные в обществе книг и свитков, работа с компонентами заклинаний, бесчисленные конспекты лекций. Гиллард с головой погрузился в занятия, и мир сжался до размеров Закрытого города, с его башнями, с высоты древнего величия взирающими на суетливый Алларен, подземными лабораториями, чудовищными и прекрасными экспонатами хранилищ. Магистр неторопливо, играючи, вскрывал перед ним тайны магического мастерства, одну за другой, и Гиллард не мог не признать, что глава города магов – прекрасный учитель. Само собой, успех следовал за успехом, и, по прошествии некоторого времени Гил поймал себя на том, что не может жить без магии.

Но иногда, очень редко, ему снилась маленькая спальня и печальный, одинокий огонек свечи.

…Прошло восемь лет. И лабиринт ждал его, последнее испытание ученика, претендующего на звание мага.

Гилларду померещилось, что темная его утроба вздыхает в томительном ожидании, перед тем, как прольется первая кровь. Но нет. Все это – чепуха. Лабиринт не может вздыхать, как и тьма, собравшаяся узлом на самом его дне, не может клубиться, протягивая хищные щупальца к телу посвящаемого…

Гиллард в последний раз ощупал мешочки с компонентами заклятий.

Чего ждешь, Гил? Когда-то, восемь лет назад, ты, не задумываясь, полез через черную стену, только потому, что того желала избалованная маленькая дурочка. Так что же теперь медлишь отворить дверь, последнюю преграду между тобой и ждущими чудовищами? Разве должен рыцарь бояться?

Он стиснул зубы. Нет, Гиллард не боялся. И сердце билось ровно, словно на прогулке. Вообще-то ни один из учеников, что поддался страху, не прошел лабиринт, и об этом следовало бы помнить.

Гил толкнул тяжелую, набухшую сыростью дверь; она подалась, пропуская юного мага в кромешный мрак Лабиринта. В ноздри ударил сладковатый запах гниения. Где-то далеко сочилась вода, и каждая капля тяжело плюхалась на камень.

Он решительно шагнул через порог, сжав в кулаке медальон с ониксом.

– Ka’err d’hill al fier.

Живой огонек весело заплясал в воздухе, разгоняя темень. Несложное заклинание, основанное на взаимодействии оникса, красного песка и высушенной кайэрской тины, теперь будет поддерживать его на протяжении всей инициализации, ненавязчиво витая над головой и заставляя тени жаться по углам.

Гиллард остановился, прислушался. Тишина. Только вдали падают капли воды, отмеряя медленно текущие мгновения…

Он подготовил взаимодействие молнии, в точности так, как учил Магистр. А ну-ка, пусть теперь твари лабиринта посмеют напасть… И неторопливо пошел дальше.

Лабиринт ждал. Несколько уровней, каждый последующий – все ниже и ниже ввинчивается в твердь этого мира, и на самом дне этой путанной спирали – последний, самый серьезный бой для испытуемого. Именно там Гилларда ждут или смерть, или звание мага, иного не дано. Гиллард выбрал для себя звание, вовсе не собираясь умирать; и что-то назойливо подсказывало, что так тому и быть.

Огонек весело светил, выхватывая розоватый кружок из царства тьмы. Пол под ногами постепенно приобретал уклон вниз, под фундамент башни…

Из-за угла на Гила метнулась, распластавшись, тень; заранее подготовленная молния нашла свою цель. Уши резнул нечеловеческий визг, и снова все стихло. Будущий маг заставил огонек снизиться и не удержался, рассмотрел-таки сраженную тварь.

На мокром, скользком от нечистот полу в агонии содрогалось тело огромного волка. Приглядевшись лучше, Гил понял, что от волка – только туловище. А лапы и голова – жабьи, непомерно огромные, усаженные шипами. Выпученные глаза уставились на него, когти заскрежетали по камню; второй молнией маг добил чудовище.

Он пошел дальше, прислушиваясь, до рези в глазах всматриваясь в липкую темень подземелья. В голове вертелось недоумение – отчего Магистр никогда не рассказывал о тех опытах, когда создают новых, доселе никогда не живших тварей?

Эх, Гиллард… Размышлять будешь потом, сколько угодно. И будешь задавать вопросы. Сейчас главное – выжить, получить звание мага Закрытого города.

И снова омерзительное чудище. Только теперь – огромная крыса, ростом с хорошую дворнягу. Пожалуй, ее зубам позавидовал бы и снежный барс, чье чучело стояло в лаборатории Хаттар ведает сколько лет. Гил уже не стал разглядывать противника, да и не до того было: твари посыпались из чрева Лабиринта, как горох. Зубастые, с горящими глазами, некоторые даже с крыльями… А вот на вас, мои дорогие, найдется замечательная огненная волна, испепеляющая на своем пути все живое. Запах горелого мяса заглушил тонкий, приторный запах гниения.

Гиллард спускался на дно Лабиринта.

… Потом все как-то утихло. Никто не нападал на ученика, готовящегося принять звание мага. Закралось сомнение – а, может быть, он всех перебил, и осталось только добраться до самого нижнего уровня – и взять доказательство того, что он там побывал?

Гил невольно хмыкнул. Столько лет прошло, а он все помнит. «Принеси доказательство того, что побывал в Закрытом городе»… Н-да. Как же глупо все это было, и как давно! Что теперь сталось с отцом и матерью? Выполнил ли Магистр свое обещание, приказал ли оповестить семью портных, что их сын больше никогда не вернется в дом, который привык считать отчим? Накатила тусклой волной печаль, комкая душу, как девица носовой платок, перед тем, как вытереть слезы. Хоть и обмолвился Магистр, что эти люди – не родные ему родители, разве не повод это возненавидеть тех, кто оставил разрывающегося от крика младенца на крыльце чужого дома? Разве не повод оставить всю сыновнюю любовь тем, кто пригрел и приласкал?