Первое мгновение вечности - Рэйя

— Избавь меня от подробностей, — Том поморщился и окинул друга оценивающим взглядом: — Кстати, скоро обед, так что, думаю, тебе нужно навестить мадам Помфри, — заметил он.

— Зачем?

— Чтобы не распугать всю школу своей опухшей физиономией, — Арчер пожал плечами.

— И что? Никакого сочувствия к пострадавшему другу? — обиделся Гарри.

— Не сегодня, — самодовольно ухмыльнулся Том.

Драко откинул со лба прядь растрепавшихся волос, небрежно поправил прическу, стряхнул с мантии пару невидимых пылинок и высокомерно взглянул на зеленоглазого сокурсника.

— Советую поспешить в больничное крыло, Поттер, — растягивая слова, сказал он, возвращаясь к своему привычному амплуа чистокровного аристократа. — Я не желаю, чтобы ты позорил наш факультет своим видом.

— Скажи это своему отражению, Малфой, — беззлобно огрызнулся Гарри, за что тут же был награжден презрительным взглядом блондина.

Мадам Помфри встретила двух слизеринцев потрясенным взглядом, после чего на обоих был обрушен град осуждения и возмущения в основном сводящийся к тому, что ни один уважающий себя волшебник не опустится до применения грубой силы. Впрочем, несмотря на все своё недовольство, медсестра поспешила залечить все шишки и ушибы мальчишек и заботливо осмотрела обоих, проверяя, нет ли серьезных повреждений. Только после этого слизеринцев отпустили восвояси, заверив их, что в случае повторения подобного инцидента мальчиков отправят лечиться к профессору Снейпу. Всю обратную дорогу до подземелий Гарри представлял себе реакцию строгого декана, если они с Драко появятся на его пороге покрытые синяками и ссадинами. Живо вообразив себе эту картину, мальчик пришел к заключению, что он, скорее, отгрызет собственную руку, чем доверит свое лечение разгневанному Снейпу. Уже подходя к общежитию Слизерина, оба первокурсника нос к носу столкнулись с Гермионой, которая явно кого‑то ждала, расхаживая взад–вперед у самого входа в гостиную змеиного факультета.

— Гарри! — девочка облегченно выдохнула. — Я как раз хотела с тобой поговорить.

Драко, который не привык к тому, чтобы его так просто игнорировали, надменно взглянул на Гермиону.

— Ты забыла, где располагается гриффиндорская башня, Грейнджер? — презрительно осведомился он.

Гермиона бросила на слизеринца мимолетный взгляд:

— И тебе привет, Малфой, — она снова посмотрела на друга, Драко поперхнулся от возмущения. — Гарри, я кое‑что нашла и хотела рассказать тебе…

— А ты не обнаглела, грязнокровка? — перебил её блондин. — Или тебе жить надоело?

Гермиона обратила к нему горящий негодованием взор и уже собралась ответить, когда Гарри, наконец, удалось вмешаться в назревающий конфликт.

— Драко, — тихо окликнул он сокурсника, — помнишь, ты жаловался, что я чуть не сломал тебе нос?

— Что? — Малфой непонимающе моргнул.

— Так я могу повторить попытку, — Поттер многообещающе улыбнулся, — гарантирую, что на этот раз не промахнусь.

— Ты её защищаешь? — удивился Драко. — Мы, кажется, обсудили все минусы общения с такими отбросами, как она, — мальчик одарил гриффиндорку брезгливым взглядом.

— А, может быть, ты позволишь мне самому решать, с кем стоит общаться? — очень вежливо осведомился Гарри.

Малфой опешил, никогда прежде он не слышал столько затаённой угрозы в простом вопросе. Сейчас, глядя в изумрудные глаза сокурсника, ему вдруг стало очень не по себе, он не мог объяснить причины, но такое спокойствие пугало его гораздо больше чем открытый гнев.

— Как знаешь, — стараясь не выдать собственного страха, Драко максимально безразлично пожал плечами, — только не говори потом, что я тебя не предупреждал.

С этими словами блондин поспешил убраться подальше. Такого Гарри Поттера он ещё никогда не видел и надеялся, что больше не увидит. Когда за Малфоем закрылся проход в гостиную, Гарри с виноватой улыбкой посмотрел на притихшую Гермиону.

— Извини, я не хотел, чтобы так вышло.

Грейнджер покачала головой и повернулась к нему спиной.

— Давай уйдем отсюда, — тихо попросила она, почему‑то её голос показался Поттеру очень жалобным.

Вместе они покинули подземелья и вышли на улицу. Гарри поморщился от рассеянного солнечного света — отражаясь от снега, он почти ослепил привыкшего к полутьме слизеринца.

— Я теперь понимаю, почему с годами все представители моего факультета становятся такими бледными и злыми, — задумчиво протянул он. — Попробуй‑ка в течение семи лет жить в подземельях без солнечного света.

Гермиона ничего не ответила, она так и продолжала стоять спиной к другу в мрачном молчании. Гарри обеспокоенно шагнул к ней.

— Ты в порядке? — осторожно спросил он.

— Да, — раздался тихий всхлип, и девочка поспешно провела рукой по лицу.

— Ты плачешь? — мальчик стремительно обошел подругу, оказавшись с ней лицом к лицу, покрасневшие глаза гриффиндорки были самым красноречивым ответом. — Это из‑за того, что сказал Малфой? — на всякий случай уточнил он, Грейнджер сделала судорожный вдох и попыталась отвернуться, но Поттер удержал её за плечи, глядя в карие глаза девочки. — Ну скажи что‑нибудь! — взмолился он, начиная паниковать.

Он понятия не имел, что нужно делать в подобных ситуациях, плачущие девчонки были вне его компетенции, поэтому он продолжал глупо таращиться на текущие по щекам Гермионы слёзы и взволнованно сопеть.

— Не понимаю я этого, — еле слышно сказала она. — Почему меня считают какой‑то ущербной? Я что, чем‑то хуже, если мои родители магглы? Со мной так тяжело общаться?

— Нет, — замотал головой Поттер, — не слушай ты Малфоя, он и сам‑то не очень понимает, о чем говорит!

— Да, но…Гарри, кроме тебя у меня совсем нет друзей! — она громко всхлипнула, казалось, боль и неуверенность долгое время копились в ней и теперь изливались этими горькими слезами. — На Гриффиндоре все считают меня зазнайкой и стараются избегать, слизеринцы презирают из‑за моего происхождения, а хаффлпаффцам и рейвенкловцам вообще нет дела до учеников с других факультетов!

Она отошла от друга и с тяжелым вздохом опустилась на заснеженную скамейку, спрятав лицо в ладонях. Гарри осторожно присел рядом с ней и ободряюще погладил её по плечу.

— Знаешь, — задумчиво сказал он, — мне в последнее время часто говорят одну и ту же фразу, — мальчик помолчал, разглядывая плачущую гриффиндорку. — Если не можешь изменить ситуацию, измени свое отношение к ней.

Грейнджер посмотрела на него с горькой улыбкой.

— Это не так‑то просто, — призналась она, — мне все время кажется, что я изгой…и чтобы я ни делала, как бы ни старалась измениться…

— Не нужно меняться в угоду чьим‑то ожиданиям, — перебил её Гарри, — будь собой, такой, какая ты есть, не пытайся переделать себя, — он помолчал и чуть тише добавил: — Все равно ты не сможешь угодить всем и в итоге будешь только больше страдать.