В военном воздухе суровом - Василий Емельяненко

Вызвал подполковника:

- Распорядитесь накормить Букреева, пусть отдохнет...

Уснул я в сарае. Разбудил меня грохот. Не пойму: не то бомбят, не то стреляют. Выскочил, а на окраину станицы пикируют "лапотники". Ни одной автомашины во дворе не вижу, побежал в штаб - там пусто. Припустил я из Мечетинской. Смотрю - на полянке стоит У-2, около него мечется какой-то полковник.

- Ты летчик? - спрашивает он.

- Штурмовик.

- На У-2 летать можешь?

- Еще бы! А ты умеешь винт при запуске крутить?

- Не приходилось.

- Смотри же, сразу отбегай по моей команде, а то лопастью руки отобьет.

Мотор кое-как запустили.

- Куда лететь? - спрашиваю полковника.

- В Сальск.

Карты у меня нет - на Дону уничтожил, сколько горючего в баке - и спешке не проверил. Брею над железной дорогой - она к Сальску приведет.

Лечу около часа. Увидел на проселке большую колонну: наши на юг отходят. И такое меня зло взяло! Начал над ними низко кружить, кулаком машу. Пошарил по карманам - достал карандаш, клочок бумажки. Зажал ручку управления коленями, написал: "Ни шагу назад!" Бумажку бросил над войсками, полетел дальше на восток.

Увидел большой город. Решил, что это Сальск. На окраине заметил самолеты У-2, сел. Подбежал к нам человек в комбинезоне, узнал полковника - моего пассажира.

- А куда девался наш летчик?

- Убило при бомбежке, - ответил тот.

- Где седьмой гвардейский? - спрашиваю я.

- У Владикарса, севернее станции Целины. Посмотрел я на его карту километров тридцать на северо-запад от Сальска.

- Подбросьте меня туда, - прошу.

- Все самолеты в разгоне. Повремени до утра, куда спешишь!..

- Тогда я на попутных, - обозлился я.

Вышел на дорогу, проголосовал. Грузовик притормозил.

- Куда едете?

- На Целину.

- И мне туда.

- Садись.

А в кузове полно медсестер. Стиснули меня со всех сторон, галдят, смеются.

- Как там, на небе, не страшно?

- Садись ближе, не робей!

- Воробышек...

Машина остановилась у пруда.

- Купаться! - загорланили девчата. С хохотом сбрасывали с себя амуницию, прыгали в воду.

- Снимай, летчик, штаны, живо!

Сошел перед Целиной, где дорога поворачивает на Владикарс.

- Пока, воробышек! - прокричали медсестры из кузова. А над Целиной дым горит элеватор. Перешел железную дорогу, навстречу подвода.

- Немцы! - крикнул солдат.

- Где?

- Уже в Целине и сюда прут...

Пришлось поворачивать. Пошел на юг по пшенице. Увидел грузовик с длинным хоботом поверх кабины - стартер для запуска авиационных моторов. Побежал туда. В кабине с шофером грузин - капитан из авиационного разведполка. Его полк улетел в Ставрополь.

- Садысь, кацо, будэм вмэстэ даганят!

Ночью проезжали Буденновск. На перекрестке чуть не столкнулись с танком. Осветил он нас фарами, наш шофер тоже включил свет, а танк этот с крестом! Крутнули в переулок, нам вдогонку пулеметная очередь - я из кузова плюхнулся на землю. Глядь, машина уже далеко. Вскочил - и вслед за ней! Откуда и прыть такая взялась, будто летел на крыльях смерти, - обогнал машину, тогда только и остановил.

Ехали ночь и весь день. Везде заторы. После Моздока долго тащились в гору. Смотрю - на перекрестке наш комиссар стоит. Выскочил к нему:

- Товарищ комиссар, это я, Букреев!

- Вот и хорошо, что заявился. А я тут хвосты подбираю. Как спустишься с Терского хребта, увидишь, на поле два ИЛа стоят. Там собрался наш полк.

Так я вас и догнал...

Пока Леня Букреев рассказывал эту историю, наш бочонок опустел.

- И надо же додуматься - по бочонку стрелять, - с укором сказал недовольный Талыков. - Айда в арык купаться, - предложил он и потянул Букреева за рукав из сакли.

...На следующий день мы с Талыковым перегнали "восьмерку" и "девятку" на другой аэродром и передали 103-му братскому полку.

Комиссар построил наш полк.

- Нас отводят на переформирование. Соберемся с силами, а потом - вперед, только на запад!

Леонид Григорьевич Букреев все еще служит в армии. Окончил военно-воздушную академию и академию Генерального штаба. Фронтовые друзья наконец-то дождались: хоть один наш однополчанин стал генералом!

При встречах Букреев чаще всего рассказывает о полетах на Дон.

Как-то я спросил его:

- Леня, а что бы ты выделил из твоих фронтовых приключений на Дону?

- Первый в моей жизни поцелуй белокурой девушки.

Вся она - от Подмосковья

И от волжского верховья,

До Днепра и Заднепровья

Вдаль на запад сторона,

Прежде отданная с кровью,

Кровью вновь возвращена.

А. Твардовский

ЧАСТЬ III. ТОЛЬКО НА ЗАПАД!

У самого синего моря

- Направляемся в Дербент!

В ауле Ачалуки нам нельзя было засиживаться дольше одного дня, хоть все и очень нуждались в отдыхе. Соединения 1-й танковой армии Клейста подходили к Нальчику, станице Прохладной и Моздоку, пытаясь прижать к горам группировку наших войск. Противник теснил ослабленную 37-ю армию генерала М. П. Козлова к лесистым предгорьям Кавказского хребта. Справа от нее 9-я армия генерала К. А. Коротеева спешила поглубже зарыться в землю на берегу бурного Терека, чтобы с севера прикрыть подступы к Военно-Грузинской дороге и к Грозному.

Двенадцатого августа 1942 года мы двинулись на восток по пыльной долине Алхан-Чурт, зажатой с обеих сторон Терским и Сунженским хребтами. В тыл отходили вереницы солдат с почерневшими бинтами, а навстречу, к передовой, шагали колонны пехоты с винтовками и автоматами. Встречались также подразделения солдат, которые по двое несли на плечах длинные тонкоствольные ружья. Это шли истребители танков. Вместо бутылок с горючей смесью, которые в первые дни войны швыряли на Березине курсанты Бобруйского автотракторного училища, они будут бить по танкам в упор бронебойными.

В оросительных каналах вместо воды чернела грозненская нефть. Это был новый вид противотанковых препятствий: в нужный момент каналы заполыхают огнем...

Кое-кто из нас примостился в кузовах растрепанных, громыхавших на ухабах грузовиков, но большинству пришлось продолжать пеший путь, начавшийся от Ростова. Ехали и шли молча - одолевали невеселые мысли. После зимних поражений гитлеровских войск под Москвой, Тихвином и Ростовом многие думали, что наступил наконец перелом в войне. Ведь гитлеровцы потеряли тогда около тридцати дивизий и были отброшены на некоторых участках фронта на 400 километров. "Теперь - только на запад!" Но события неожиданно развернулись иначе. Фашистским войскам удалось полностью овладеть Крымом, прорваться к Сталинграду и выйти к предгорьям Кавказа. А второго фронта в Европе все еще не было...

В тот самый день, когда мы двигались по пыльной долине Алхан-Чурт, и Москву прибыл Черчилль. Но не с вестью о высадке союзников в Европе. Вместо этого премьер, по его же выражению, приведенному в послевоенных мемуарах, прилетел в Москву с "куском льда". И. В. Сталин написал ему: "...Легко понять, что отказ правительства Великобритании от создания второго фронта в Европе наносит удар всей советской общественности... осложняет положение Красной Армии на фронте и наносит ущерб планам Советского Командования..."